В открывшуюся за плитой нишу я даже не взглянул — кинулся к Татьяне — каким-то чудом успел, не дал удариться затылком о камни пола. Из плеча, чуть правее сустава, торчал черенок — с коротким металлическим оперением; из разреза, оставленного наконечником, обильно сочилась ярко-алая кровь. Плохо дело, подумал я, похоже, задета подключичная артерия…

— Марк! Ремень какой-нибудь, что угодно! Надо наложить жгут, пока она тут не истекла кровью!

Короткий, мучительный стон — оказывается, сознания она не потеряла.

— Тань, ты как?

Больно… она облизнула губы. Пить дайте…

Марио метнулся в дальний угол, где на низком столике стояли бутылки и пара стаканов.

— Ты, главное, не бойся.... — я приподнял её голову, пристроив себе на плечо. — Ничего страшного, главное — не шевелись, хорошо?

Погоди… — она сделала попытку приподняться и охнула от боли. — Книга… вы её нашли?

— Да, Тань, нашли, не волнуйся. Вот, Лёх, держи, ты просил… — поспешил успокоить девушку Марк. Правой рукой он протягивал мне тонкий ремешок, левым же локтем прижимал к боку большой, явно очень тяжёлый том в потрескавшемся кожаном переплёте чёрного цвета. Подошёл Марио — в руках он держал большую глиняную кружку. Я приподнял Татьяне голову — край кружки ткнулся ей в губы, вода потекла по подбородку, за ворот. Татьяна сделал несколько глотков и отстранилась.

— Спасибо ребята… ох!... что у меня с плечом?

— Ерунда, Танечка! — жизнерадостно отозвался Марк. Небольшая дырочка, сквозная. Сейчас перевяжем тебя и отнесём к самолёту…

Он говорил, а руки тем временем помогали мне пропустить под мышкой девушки ремень, вдеть в пряжку, затянуть узел, закрутить при помощи найденной тут же столовой ложки. Татьяна дёрнулась, болезненно охнула.

— Всё-всё, уже готово — успокоительно пробормотал Марк. Он зафиксировал ложку и повернулся ко мне.

— Слушай, Лёх, я ощупал стрелу с той стороны. Он широкий, не меньше трёх сантиметров, кончики загнуты назад, на манер крючков. Здесь мы его не вытащим. Был бы черенок стрелы деревянный — можно было бы обломить и как-то попробовать, но он, гад, железный…

— Арбалетный болт, чего ж ты хотел? Они и должны быть цельнокованые... наверное. — ответил я, нащупывая наконечник. Он вышел из спины над самой лопаткой примерно на три сантиметра; из раны продолжала идти кровь, но уже гораздо слабее. Ну, хоть на этом спасибо…

— Этот Либенфельс, ни дна ему, ни покрышки, был склонен к театральщине — как, впрочем, и вся подобная публика. Решил, понимаешь, устроить ловушку в средневековом стиле — насторожил в нише, где хранилась книга, взведённый арбалет. Татьяне ещё повезло, что она такая маленькая. Будь на её месте ты или Марио — получили бы стрелу точно в сердце.