Я следил за вами с того момента, как вы поселились в пансионе. — продолжал отпрыск «льва революции». — Хотел зайти к вам в номер, но там могла быть слежка. Стал ходить за вами, едва не потерял в той греческой кофейне, и только сейчас, когда понял, что вы собираетесь покинуть город, а возможно, и Турцию, решился подойти и заговорить.
— Тогда ясно. — Давыдов кивнул. — Мы, признаться, приняли вас за сотрудника советского посольства.
— Да, я всё понимаю. — Седов обозначил лёгкий поклон и приподнял двумя пальцами шляпу. — Простите, что напрасно вас побеспокоил…
Марево схлынуло, осталось головокружение. На этот раз он уже сидел, так что посторонней помощи не потребовалось, хотя парочка европейцев за соседним столиком встревоженно косилась на немолодого мужчину, которому, кажется, стало дурно. Яша нашёл в себе силы улыбнуться, показать жестом, что с ним всё в порядке и с облегчением откинулся на спинку скамьи, заменявшем в этом заведении, стулья, и прикрыл глаза.
«…что это было, а?..»
…флэшбэк, что ж ещё? Как и в прошлый раз, он видел всё глазами Алексея Симагина — но не благополучного обитателя двадцать первого столетия, а попаданца, запертого в чужом теле в 1929-м году. А вот в плане информации этот сеанс оказался ничуть не менее продуктивным — правда, на несколько иной лад. Он, как когда-то и сам Симагин, восстанавливал свою память — но не борясь с вызванной «обменом разумов» амнезией, а попросту вспомнив некую забытую за ненадобностью деталь. Всё дело в письмах, конечно — тех самых, о которых так сокрушался Лев Седов. Они ведь существовали на самом деле, и были переданы ему сыном Троцкого во время майского визита в Константинополь — Яша именно после него отыскал в Москве Давыдова и Гринберга, и заварил всю эту кашу. Только вот до СССР письма так и не доехали — хорошо представляя себе, какую опасность представляет их содержимое, Яша предпочёл припрятать здесь, в Стамбуле. Собирался забрать их во время следующего своего визита, но так и не собрался — зато в самом деле, предупредил Седова о возможном видите двух своих малолетних сотрудников, и даже показал их фотографии.
Письма так и остались лежать в тайнике, в мало кому известной библиотеке митрополииКонстантинопольского патриархата, что в Халкидоне — ныне этот древний, построенных ещё в византийскую эпоху, городок поглощён Стамбулом и превратился в пригород Кадыкёй. Об этом укромном местечке Яша узнал случайно, во время своего недолгого пребывания в Персии в двадцатом году. Вихри наступающей мировой революции сводили его тогда с самыми разными людьми — и многие из этих знакомств пригодились позже, когда понадобилось выстраивать легенду торговца древними еврейскими книгами Якуба Султан-заде, верой и правдой послужившую ему и на Ближнем Востоке и здесь, в Турции. Одним из таких знакомых стал строительный подрядчик, персидский еврей родом из города Решт, что в провинции Гилян; этот достойный человек в своё время немало поскитался по странам Среднего и ближнего Востока, побывал в Египте и Турции, где около года проработал простым каменщиком и плотником. Среди прочего, ему довелось потрудиться на ремонте той самой библиотеки Константинопольского патриарха, и во время этого ремонта он и обнаружил — совершенно случайно! — искусно скрытую в нишу, которую запирал хитрый замок — для того, чтобы открыть его, следовало нажать последовательно на два завитка старинной каменной резьбы на стене. Увы, ниша оказалась пуста — может, когда-то в ней и хранилось что-то ценное, но теперь здесь были лишь вековые наслоения пыли да паутина. Работы в библиотеке продолжались месяца два, и за это время незадачливый кладоискатель поработал над тайником, позаботившись о том, чтобы его невозможно было случайно обнаружить. Зачем это было нужно — он и сам не знал. Так, на всякий случай, может, когда-нибудь и пригодится?