Она остановилась прямо передо мной, запрокинула голову, чтобы посмотреть мне в лицо, и протянула крошечную ладошку, в которой было зажато что-то разноцветное.

— Это… это талисман, — пробормотала она так тихо, что я едва расслышал. Её щёки покраснели не только от холода. — Я его сама сплела. Из ниток, что нашла на рынке. Он принесёт тебе удачу.

Я опустил взгляд на её подарок. Браслет. Самодельный, сплетённый из красных и синих нитей — кривой, с неровными узлами, местами перетянутый, местами слабоватый. Работа детских пальцев, которые ещё не знают ловкости взрослых рук. Примитивный. Наивный.

И одновременно очень ценный.

Потому что в каждом узелке этого браслета была надежда. Вера в то, что я вернусь. Что магия цветных ниток способна защитить человека от смерти.

Я присел на корточки, опускаясь до её уровня. Холод от снега мгновенно пробрался сквозь ткань штанов, но я не обратил на это внимания. Протянул руку, и она осторожно, почти благоговейно, надела браслет мне на запястье.

— Спасибо, — сказал я, и моё горло неожиданно сдавило. — Буду носить его, не снимая. Обещаю.

Её лицо преобразилось. Засияло такой радостью, такой искренней, детской радостью, что на мгновение мне показалось, будто солнце прорвалось сквозь серые тучи.

Я поднялся, и тут остальные дети словно прорвало. Они начали протягивать свои подарки — каждый хотел дать мне что-то на удачу.

Один мальчик, совсем малыш, протянул камень. Обычный речной камешек, но отполированный до блеска — наверное, он часами тер его о ткань, чтобы добиться такого результата. Гладкий, серый, размером с грецкий орех.

— Он волшебный, — прошептал малыш серьёзно. — Я его нашёл у реки. Там, где живут русалки.

Я взял камень, согрел его в ладони.

— Спасибо. Позабочусь о нём.

Девочка постарше — лет десяти, с острым подбородком и настороженными глазами — положила мне в руку монетку. Медную, затёртую до блеска.

— Это моя счастливая монета, — сказала она, и в её голосе прозвучала жертвенность. — Я её всегда ношу. Она два раза спасла меня от полиции. — Она сглотнула. — Но сегодня она нужна тебе больше.

Один за другим они подходили. Каждый оставлял что-то своё. Пуговицу, которую считали талисманом. Кусок ленты. Перо, найденное на улице. Маленькую фигурку, вырезанную из дерева. Кто-то просто сжимал мою руку и шептал: «Удачи».

Я принимал всё это молча, чувствуя, как внутри разрастается что-то тёплое и болезненное одновременно. В трущобах тебя с детства учат не показывать эмоций. Слёзы — это слабость. Привязанность — это уязвимость. Надежда — это роскошь, которую ты не можешь себе позволить.