Это ловушка.

Но мне было плевать. Потому что оставлять такого опасного врага в живых было еще большей глупостью.

— Хорошо, — выдохнул я, и мой голос звучал на удивление спокойно. — Давай закончим это.

— Макс, нет! — Голышев схватил меня за руку, пытаясь остановить. — Это безумие! Вы измотаны, ранены…

— Я знаю, — перебил я, не отрывая взгляда от Никонова. — Но он прав. Если я сбегу сейчас, он будет охотиться на меня всю жизнь. — Я высвободил руку из его хватки. — А я устал бегать.

Вихрь молчал несколько секунд, изучая моё лицо. Потом тяжело вздохнул и шагнул рядом со мной.

— Тогда я с тобой.

Я посмотрел на него.

— Ты можешь использовать дар? — спросил я тихо, так, чтобы Никонов не услышал.

Вихрь покачал головой.

— Полностью пуст. Не могу даже пёрышко поднять. — Он усмехнулся без юмора. — Так что придётся обойтись кулаками.

— Тогда действуем слаженно, — прошептал я. — Он сильнее и свежее нас. Если будем атаковать по одному, он нас порвёт.

Вихрь кивнул.

Мы разошлись по разным сторонам, окружая Никонова полукругом. Тот наблюдал за нашим манёвром с ухмылкой, медленно снимая запонки и закатывая рукава дорогой рубашки. Под ней открылись предплечья, покрытые не только мышцами, но и сетью старых шрамов — следами боёв, которые я раньше не видел.

Этот человек дрался. Много. И побеждал.

— Вдвоём? — протянул Никонов, принимая стойку. — Как трогательно. Два щенка решили напасть на волка.

Его стойка была идеальной. Классическая боксёрская — левая нога чуть впереди, вес распределён равномерно, руки подняты, защищая лицо и корпус. Никакой небрежности, никакого высокомерия. Только профессионализм, отточенный годами.

И я понял, что мы влипли.

Но отступать было поздно.

Мы с Вихрем переглянулись. Короткий кивок. И атаковали одновременно.

Я пошёл слева, Вихрь — справа, пытаясь зажать Никонова между двух огней. Моя рука выбросилась вперёд — левый джеб, быстрый, резкий, целящийся в лицо.

Никонов блокировал его почти небрежно, просто подняв предплечье. В то же мгновение его корпус развернулся, и его правая рука полетела в Вихря. Не в лицо — в корпус, туда, где я знал, у него сломаны рёбра.

Вихрь попытался уклониться, но был слишком медленным. Кулак впечатался в повреждённые рёбра, и я услышал его сдавленный вскрик. Он согнулся от боли, и Никонов немедленно воспользовался этим — его локоть обрушился на затылок, отправляя Вихря на колени.

Всё это заняло две секунды.

Я не дал ему добить. Прыгнул вперёд, хватая Никонова за плечи и пытаясь оторвать от Вихря. Никонов развернулся ко мне так быстро, что я едва успел поднять руки в блок, когда его кулак полетел мне в лицо.