Ответов на свои вопросы Игорь не знал. А голова у него нормально работать пока отказывалась… Добравшись до стола, он взял снотворное и выпил его, усевшись обратно в кресло. И так и уснул, под треск дров и гудение пламени…

Это можно было бы назвать сетью. Конечно, если бы в том, что ощущал Игорь, была хоть какая-то структура. Однако если она там и была, то настолько неструктурная, что и структурой её не назовёшь. В этом могла бы быть и система, но она так быстро менялась, что уловить хоть какую-то систему казалось невозможным.

Однако, в том, что видел Игорь, явно были свои закономерности, причины и следствия…

То, что можно было назвать сетью, напоминало творение безумного паука. Оно плыло, двигалось, соприкасалось своими частями — и, несомненно, влияло на то, что было им опутано. А то, что можно было назвать системой паучьей сети, всё ещё было неустойчиво, призрачно — но постоянно укреплялось, стремясь опутать пульсирующими изменениями всё вокруг.

Игорь даже видел самого себя в этой бесструктурной сети. В виде пульсирующей точки света. И таких, как он, в открывшейся картине было ещё много. Не было только одного — центра паутины… Будто само существование того, что он видел, не предполагало центра. Вот только в глубине сознания яркой искоркой билась мысль, что так не бывает…

Чем больше Игорь глядел на то, что опутывала сеть, тем понятнее было: это Лёдное. И узел Порядка вокруг него. Он напоминал кляксу, постоянно меняющую очертания, чья внешняя часть пребывала в непрерывном движении против часовой стрелки — прямо как водоворот. Внешние границы то и дело менялись, рвались, восстанавливались… И снова рвались…

А вокруг клубился туман. Он как будто вливался в ту самую бесструктурную сеть. И подпитывал ту неуловимую глазом систему, что скрывалась во всём увиденном.

Тумана было много. Очень много. Он должен был буквально пропитывать узел, поглощая его фрагмент за фрагментом. Однако что-то ему мешало. Присмотревшись, можно было заметить: туман натыкался на какое-то препятствие. Прямо рядом с точкой Игоря.

Рядом с ней находилась рваная клякса пустоты. Вокруг неё разрывались связи паутины, ломались схемы и рушились планы. И стоило этой «чистой» кляксе начать двигаться, как вся паутина вокруг Лёдного принялась дрожать и вибрировать, пытаясь удержаться от разрушения…

Игорь открыл глаза. Он всё так же сидел в кресле перед камином. В окно лился яркий солнечный свет. Гремел посудой Мафил, а по кухне разливались ароматы еды. Скинув с плеч плед, которого на нём не было вечером, Игорь выпрямился.