Ситуация была столь неординарной, что на мгновение опешил — кто она, почему одна, где ее муж? Очередная схватка выдавила из женщины стон и между ног появилась кроваво-серая масса. Послед? Кажется, так называлось то, что женщина исторгла из себя. Первой в себя пришла роженица — все еще прикрывая ребенка руками, она говорила на непонятном языке. Самое удивительное было то, что Ару вроде понимал ее слова. Между ними состоялся диалог, парню приходилось переспрашивать, я слышал одни и те же слова, повторенные несколько раз. И женщина понимала моего друга не с первой попытки.

— Жить, готовить еда, — на этом запас русских слов Ару закончился. Но суть я уловил — женщина просила не убивать, предлагая себя в добровольное рабство.

— Ару, скажи, что будет жить, — для наглядности, повесив автомат на плечо, показал пустые руки, смотри, мои руки не причинят тебе вреда. Только сейчас обратил внимание, что младенец молчит. Роженица перекусила зубами пуповину и легонько шлепнула младенца рукой по спине, но новорожденный молчал. Засунув палец ребенку в рот, женщина снова шлепнула его и дико завыла, поняв, что случилось. Мне стало не по себе — со стороны воды послышался крик Андрия, услышавшего вой.

— Арт, все в порядке?

— Да, здесь дикарка родила мертвого ребенка, — половина моей фразы не дошла до наших. Выйдя из-за кустов, махнул им рукой, подзывая к кустам. Лодка нам больше не была нужна, охранять на берегу было нечего.

Прижимая к груди мертвого младенца, женщина тихо завывала, не обращая на нас внимания.

— Бедная, как ее жаль. Арт. Она красивая и одета почти нормально, — женским взглядом Ада заметила то, что ускользнуло от меня. На женщине было платье, настоящее платье из серой ткани. Платьем это можно было назвать условно — рукавов не было, а само одеяние словно было мешком с вырезом для рук и головы. Рожая, она подобрала подол и закинула его назад, потому я не сразу понял.

Ада присела рядом с несчастной и погладила ее по голове. Прекратив завывать, женщина взглянула на мою девушку и вздрогнула. На ее лице отразилось изумление и страх. Секунду спустя она протянула мертвого младенца Аде, произнеся:

— Инанна!

Теперь пришла очередь вскрикнуть Саленко. Чуть не отшвырнув в сторону Аду, археолог буквально впился в плечо несчастной женщины, повторяя:

— Инанна, Инанна?

Женщина испуганно повторила, скосив глаза на Аду:

— Инанна.

Археолог чуть не взвыл, снова теребя женщину, произнес:

— Иштар? Астарта? Анаит? Анахита?

Но на все эти имена роженица не реагировала, периодически повторяя:

— Инанна, Инанна!