Это был провал. Пятеро взрослых мужчин потерпели поражение от троих жалких крестьян. Именно поражение — иным словом то, что произошло, назвать я не мог. Итог: с нашей стороны двое раненых и один убитый. Бред! О таком и я подумать не мог. И на что мы разменяли жизнь Ива? На жизни безумной бабки и дебила от рождения. Чертов горбун! Кто мог предположить, что он окажется настолько силен и ловок. Ведь еле ноги передвигал…

Вдобавок, мы умудрились лишиться сразу всех слуг, еще даже не разобравшись толком ни с приходными книгами, ни с выстроенной за многие годы местной системой поставок припасов и выплаты пошлин, ни проверив даже все комнаты и помещения замка и пристроек, а ведь самим без знающего провожатого это будет сделать гораздо труднее.

Мэтр Жоли лег на лавке в углу и быстро уснул. Братья Дюси поругивались — ранения давали о себе знать, но вскоре и они захрапели — их освободили от обязательных ночных дежурств, на которых я настоял.

Атос дежурил первым, сидя на крепком стуле с пистолетом в руках. После него должен был заступить д’Артаньян, потом, в самое сложное время под утро, я.

Мы заперли все двери в зале перед сном, в том числе на верхней балюстраде, забаррикадировав их для надежности мебелью и навесив внутренние засовы, проверили окна, закрыв и их, и все же мне было тревожно. Замок жил своей жизнью. Горбун и его семейство были лишь частью этой жизни, но далеко не главной.

Я чувствовал, что в замке есть и еще кто-то, неведомый, незримый, тот, кто обрушил на меня люстру в зале, желая моей смерти. Враг.

Ощущая угрозу кожей, я не мог уснуть. Когда часы дежурства Атоса подошли к концу, и он уже собирался будить д’Артаньяна, уютно устроившегося на шкурах прямо под столом, я поднялся со своего места и сделал знак Арману, чтобы тот не беспокоил гасконца.

Так я и просидел до самого утра с заряженным пистолетом в руке, пока первые лучи солнца не начали нагло проникать в зал сквозь узкие бойницы окон.

Я потянулся, разминая затекшие члены, и поднялся на ноги. Мое воцарение в замке прошло совершенно не по тому сценарию, который я наметил.

Бросить все и вернуться в Париж?

Нет уж! Теперь я точно не уеду отсюда, пока во всем не разберусь. Слово шевалье де Браса, барона де Ла Русса, в прошлом российского подданного без имени, регалий и биографии!

— Подъем, господа! У нас много работы!..

Я прекрасно осознавал центральную проблему — отсутствие нужного числа людей, и был намерен решить ее в самые кратчайшие сроки.

Поэтому, как только все проснулись и привели себя в порядок, я раздал указания, которые никто не пытался оспорить. Д’Артаньян и Атос так же приняли мое право решать, по крайней мере, здесь и сейчас.