— Знаете что, любезный д’Атос, я отказываюсь участвовать в этой охоте, — покачал головой гасконец, и тут же добавил: — Мне отчетливо кажется, что в данном случае мы не охотники, а, скорее, дичь!..

— Давайте-ка, господа, укрепим дверь с нашей стороны, насколько это возможно!

Мое предложение нашло горячее понимание у обоих дворян, и за минуту мы подтащили к двери все, что только было возможно, заметно усилив ее.

Зверь еще немного поскребся и затих. Мне это совершенно не понравилось. Оставлять нас в покое он явно не собирался, значит, задумал нечто иное. Вот только что?

Я тревожно огляделся по сторонам. Вторая дверь была крепче и мощнее первой, и тоже заперта — этим путем в зал не проникнуть, а вот верхний проход за балюстрадой были куда как менее укреплен. И если зверь додумается забраться туда, то без особого труда прогрызется внутрь. Но для этого существо должно прекрасно ориентироваться в пределах замка, либо же кто-то должен подсказать ему верный путь.

Атосу, видно, пришла в голову та же мысль. Он кивком указал на балюстраду, но я в ответ лишь пожал плечами. Вход туда находился на следующем этаже, как раз со стороны лестницы, где только что рвало дверь на части чудовище.

— Мне все это очень не нравится, — констатировал Арман. — Предлагаю отступление!

— Вы же только что хотели устроить охоту? — ехидно поинтересовался д’Артаньян. — Неужели, передумали?

Ладно хоть, гасконец не предположил вслух, что Атос испугался. Иначе тот мог бы пойти на принцип, и вправду попытаться убить зверя. Неизвестный противник всегда пугает больше, чем зримая цель. Думаю, при свете дня никто бы не дрогнул, явись перед нами хоть настоящие демон. Но сейчас, при тусклом свете факелов, когда ветер завывает за окнами, а дверь еще минуту назад сотрясалась от ударов, все виделось иначе.

Главное, продержаться до утра. Станет легче.

— Знаете что, шевалье, — внезапно вышел из себя Атос, — я передумал, да! Никакой охоты!

Д’Артаньян в ответ лишь весело расхохотался, словно и не было пугающей твари где-то поблизости. Арман сердито взглянул в его сторону, но видя искренне гогочущего гасконца, сам улыбнулся в ответ, а потом и засмеялся негромким, красивым смехом. Даже меня пробрало, но мой смех был скорее нервный, с легким оттенком стресса.

Но это сумбурное веселье слегка разрядило обстановку, тем более что зверь уже достаточно долгое время не давал о себе знать. Может, ушел? Это был бы идеальный вариант. Бегать по замку от сумрачной сущности мне совершенно не улыбалось.

В следующий миг нам стало не до веселья.