На мгновение все замерли. Неужели?

Вздох. Зверь начал подниматься!

Это просто невозможно! С такого малого расстояния мушкетная пуля способна насквозь пробить рыцарский доспех!

Очередной чудовищный рык потряс стены зала, эхом отражаясь от стен. Я оглох на секунду, но это не помешало мне вытолкнуть застывшего на месте д’Артаньяна прочь из помещения. Атос выскочил следом, и мы успели закрыть двери ровно за миг до удара с той стороны.

Вот только это нам не помогло. С наружной стороны не имелось засовов, и надежно запереть двери попросту не получилось.

Зверь очнулся, разогнался и врезался в дверь всей своей массой, распахнув створки и раскидав нас в разные стороны.

Я крепко, до темноты в глазах, ударился всем телом о ближайшую стену и упал на холодный пол, выронив из руки клинок. Атос и д’Артаньян так же изрядно приложились о камни, и пока не могли подняться на ноги.

Зверь стоял в дверном проеме на всех четырех лапах и тяжело дышал, выпуская воздух через широкие ноздри и ведя головой то вправо, то влево.

Я чувствовал его запах — резкий, неприятный — так пахнет собака, вдоволь набегавшаяся на улице. Вдобавок, чувствовалось еще что-то смутно знакомое, некий оттенок, который я не смог сходу идентифицировать.

Частично оглушенный, я встал на четвереньки, где-то в помутненном сознании понимая, что сейчас все и закончится. Зверю достаточно трех ударов, чтобы покончить со всеми нами.

— А-а-а-а! — громкий крик разорвал воцарившуюся на секунду тишину.

Д’Артаньян поднял руку с рапирой на уровень своей головы и, чуть согнув кисть, прыгнул на зверя, намереваясь проткнуть его насквозь.

Глупец! Он просто не видел, что даже пуля, выпущенная из мушкета, не сумела пробить толстую шкуру этого существа.

Но действия гасконца подстегнули и нас. Я, наконец, нащупал свое оружие, валявшееся тут же рядом на полу, Атос тоже поднялся на ноги, потряхивая головой — его изрядно контузило.

Зверь вновь поднялся на задние лапы и взмахнул правой лапой со страшными когтями, намереваясь зацепить и разделать гасконца, как свиную тушу, но д’Артаньян оказался ловчее. Он уклонился от удара, чуть согнув колени, и пропустил лапу над своей головой. Это был рискованный трюк. Ошибись он хоть на миллиметр, и когти разодрали бы его тело, выпотрошив на месте.

— Гасконь! — выкрикнул д’Артаньян свой боевой клич, стремительно распрямился, как развернутая пружина, и вонзил клинок снизу вверх в шею под нижней челюстью зверя.

Тот отмахнулся тыльной стороной лапы от назойливого гасконца, и в этот раз попал, сбив его с ног одним ударом.