В доме моего мужа, кроме свекрови и свекра, жила еще его сестра; все они сразу меня невзлюбили, и это было взаимно: свекровь постоянно на всем экономила – на мыле, на теплой воде, на продуктах. Забирала все, даже подарки, привезенные мне Махмудом. А он ничего и знать не желал, я пыталась несколько раз пожаловаться, но он не поверил, или сделал вид, что не поверил…

После смерти свекрови мы нашли целый клад, и среди вещей был целый ящик старого мыла. Оно от времени уж почернело; я несла его на помойку и горько плакала, вспоминая свою молодость, загубленную в этом проклятом доме.

Мне едва исполнилось девятнадцать, когда у меня появился первый ребенок – дочка. Она стала для меня утешением, маленьким чудом, но знала бы ты, Анна-джим, как я ее рожала!

В тот самый день, когда у меня начались схватки, шел снег. Мокрый, холодный, и такой густой, что за пару часов замело все округу – признаться, за всю жизнь я ничего подобного не видела. Моя мать и свекровь повели меня в больницу, в село. Из-за снегопада дорога размокла и вся покрылась холодной мерзкой жижей. Примерно на половине пути мы заметили пустой дом и решили зайти в него, чтобы передохнуть немного, но когда подошли поближе, то поняли, что ничего не получится, так как крыша в нем настолько прохудилась, что можно сказать, ее вовсе и не было, крыши-то. Посидев минут пять под каким-то чудом соранившимся навесом, мы собрались было идти дальше, но тут у меня отошли воды, и начались такие схватки, что это стало невозможно, и мне пришлось родить прямо там, в полуразрушенном доме, холодном и заброшенном, на покрытом снегом грязном полу.

Вторая дочь и первый сын появились на свет в сельской больнице, где условия были разве что самую малость лучше, чем на дому; и только второй сын, мой четвертый и последний ребенок, родился уже здесь, в городе, в хорошей современной клинике.

Никогда не забуду, как моя старшая дочка уронила на пол бутерброд. Ей было всего три годика, а мой свекор взял и со всей силы ударил ее по голове ложкой. Мне тогда хотелось забить его до смерти вот этими вот руками, – Айше-абла показала Анне свои натруженные ладони, – но я не осмеливалась и слова ему сказать поперек. А дочка моя недавно купила ему подарок и сказала, что делает это, потому что очень любит его. – Женщина покачала головой и вытерла глаза уголком платка. – Да разве же он заслуживает такую хорошую добрую внучку?

Моя старшая дочка работает, как ты, в богатом офисе, а младшая пока учится в университете. Я всегда хотела, чтобы они могли сами решать, как им жить, чтобы у них была возможность получить образование, и все положенные права – ведь теперь, слава богу, совсем иные времена, и женщины способны сами устраивать свою жизнь. Цени это дочка, и помни мой рассказ. Только ты должна решать за себя, только ты!