Так я и бежал среди мусора, несколько раз разминувшись с лезвиями. Два раза я едва успел уйти от горизонтальных: от одного меня закрыл мусорный бак, от другого я пригнулся, пропустив над головой. Он ровной линией ушёл вперёд, срезав картонные коробки, что стояли на моём пути. Один раз попытался дать отпор, но, как и предполагал, все пули были остановлены, а они подобрались ещё ближе.
Только зря потратил драгоценное время, которого мне и не хватило.
Едва я завернул за угол, как уткнулся в забор. Небольшой металлический лист, с колючей проволокой сверху, перекрывающий проход и защищающий непонять что от непонять кого. Но это было для меня и не важно — на бегу я снял свою кофту, набросил поверх колючки, после чего сам подтянулся на заборе и по этой кофте перелез, сильно резанув левую руку об зубчик колючки.
Но едва оказался на той стороне и бросился бежать, как со скрежетом ещё одно лезвие пробило забор и полоснуло меня, убегающего, в спину.
Сказать, что было больно — это не сказать ничего. Ощущения были сравнимы с тем, как если бы кто-то облил мне спину кипятком и потом поверх резанули раскалённым клинком. Боль была неимоверная, от чего в голове словно всё на какие-то мгновения заволокло туманом. И этих самых мгновений хватило мне, чтоб споткнуться и растянуться во всю длину на асфальте, ударившись о него лицом.
Хрусть.
Боль прострелила на это раз от лица, когда я очень неудачно соприкоснулся с землёй носом. В глазах вспыхнуло. Но даже если бы не это, вряд ли я бы смог встать быстро. Каждое движение отзывалось болью, особенно в спине, жгучей, простреливающей, парализующей до самой пятки, будто кто-то отрывал мне мышцы.
А они тем временем уже резали забор импульсом, проделывая проход. Буквально вырезали в железном листе дверь. Кто бы там ни был, но импульсник явно класса Беллатора. Будь выше, он бы должен был убить меня или тех, в кого этот идиот попадал до этого. Он даже толком-то целиться с него не мог, столько раз промахнувшись.
Я с трудом встал, непонять как сдерживаясь, чтоб не упасть обратно и не заорать от боли. Про руку, которая была вся в крови, я вообще уже забыл, всё внимание занимала спина, которая стреляла адской болью при каждом резком движении.
Да уж, далеко не убежать с этим… Можно попробовать доковылять до конца, но я просто не успею, да и не спасёт это меня — эти убьют меня вообще где угодно, и плевать они хотели на свидетелей. А быть убитым в спину, убегающим от них…
Я обернулся.
Нет, точно не добегу.
— Сука… — пробормотал я, облокотившись на стену правым плечом, левой поднимая пистолет. Уж если помереть, то хоть борясь за право жить, а не как загнанное животное. — Ну давайте же, мрази…