— Я не знаю. Вам Бурый что-нибудь говорил по этому поводу?
— Только что тебе пиздюлей отвесили знатных. Блять, как ты жив ещё? У тебя там ангел-хранитель, что ли, из спецвойск?
— Что такое спецвойска? — спросила тут же Гильза.
— Не сейчас, Гильза. Короче, Бурый ничего толком не сказал, но Француз вернулся обратно. Поэтому сказать сейчас, что происходит, очень тяжело.
— А вы где были?
— У Соломона есть дом недалеко, там караулили. Бурый просил пропалить, подъезжает ли к нему кто-либо или нет. Ну может наёмников там наймёт или ещё чего.
— Приезжал кто-то?
— Да, его люди, около тридцати человек. Блин, я так думаю, что даже объединись мы с Мачо, нам не хватит сил их всех убрать.
— Не хватит сил, — вторила грустным голосом ему Гильза.
— Будут наёмники, — напомнил я. — Так что в этом плане мы можем и не беспокоиться, как мне кажется.
— Он их тоже наймёт, как только поймёт, что мы затеяли.
— Потому Бурый и Мачо хотят ударить и убрать всех за раз. До того, как Соломон вообще поймёт, что против него затеяли.
— А потом война с Мачо… — протянула Гильза.
— Да, это меня, если честно, беспокоит куда больше, — вздохнул я, поморщившись, когда она затягивала мне бинт на пальцах. — Боевики точно не встрянут, потому что им не имеет смысла поддерживать кого-либо, в любом случае им будут платить. Но думаю, что Бурый наймёт ещё кого-то со стороны, кто поддержит нас с Мачо.
— Было бы неплохо… — пробормотал Пуля.
— Очень, — кивнул я.
Глава 136
— Хуя себе… — пробормотал Панк, когда увидел мою спину, брезгливо поморщившись. — Я сейчас блевану нахуй…
— Могло быть и хуже, — пробормотал Бурый, поморщившись. — Ты как там, Шрам?
— Жив. Но однозначно могу сказать, что могло было быть и лучше.
— Это по тебе импульсом прошлись, да?
— Да. Думал, что умру, если честно.
Сейчас я лежал спиной кверху на столе для вскрытия трупов. Холодный, неприятный, стоило просто вспомнить, что на нём делали. Но за неимением других вариантов возмущаться не было смысла. Пусть хоть так, чем вообще никак.
— Я пошёл отсюда… а то меня сейчас вырвет, — поморщился Панк, покидая комнату.
Я лишь мстительно проводил его взглядом, ничего не сказав. Он мне не нравился от слова совсем: грубый, презрительно смотрящий на всё и вся, чем-то всегда недовольный. Панк будто искал конфликта, и я мог с уверенностью сказать, что его мне жалко не будет.
— Так… желающие зашить нашего товарища присутствуют здесь? — спросил Бурый, окинув взглядом присутствующих. — Нет?
— Сейчас бы сюда Гребня, — вздохнул Пуля. — Он же бывший наёмник, должен знать, как шить раны, верно?