Было ли мне стыдно по поводу того, что я собираюсь сделать? Сложно сказать, так как я больше волновался о будущем плане, и это вытесняло все мои душевные терзания. Как бы самому не помереть.
Хотя я лукавлю, некоторые моменты, которые мне придётся пережить, меня действительно беспокоили. Я надеялся разрешить их мирно, однако гарантий никаких не было. Оставался лишь вопрос, готов ли я пойти на это ради себя или же стану жертвой?
Ответ был для меня очевиден как дважды два. Но от этого легче точно не было.
Да, две недели затишья, когда мы просто ждали отмашки Бурого, ждали, когда наконец всё решится. Решится моя судьба, судьба Бурого, близнецов и всех тех, кто как-либо связан с наркокартелем. Будет действительно много крови.
Почти год назад я был каким-то обычным парнем, жирным, замкнутым и любящим книжки. Теперь я торчу на наркотиках, убиваю людей и собираюсь биться за картель. Мне семнадцать лет. Если бы кто-то сказал, что меня ждёт такое будущее, я бы рассмеялся и сказал, что он отличный шутник. Теперь мне не смешно. Какая-то нереальная история стала вполне себе настоящей.
Позже Бурый сообщил, что Гребня скончался в больнице от ран. Знал ли он правду или же поверил врачам на слово, я не знал, однако Француз был единственным, кто косился на меня изредка, видимо, подозревая неладное. И всё равно ничего никому не сказал.
Что бы Француз ни говорил и как бы ни пыжился, страх за свою жизнь и жизнь своей семьи никуда не делся. Куда более забавно то, что если бы он пришёл к Бурому с повинной и во всём сознался сразу, ничего бы этого не было. Скорее всего, Бурый бы простил его. Но он испугался и скрыл. Не пришёл и потом, когда я начал его шантажировать. Потому что боялся. И при всей своей бравой речи о том, что я предаю людей, жертвуя ими ради себя, сам Француз предавал их ровно так же, предпочтя свою жизнь их.
Так что здесь нет невиновных, каждый успел согрешить и заслужить смерть. Поэтому каждый из нас имеет как равные права на жизнь, так и равное наказание смертью. Все мы виноваты, и говорить, что кто-то лучше, а кто-то хуже — просто смешно и лицемерно.
И всё же мне совестно. Действительно совестно из-за того, что придётся сделать. Я очень надеялся, что всё обойдётся, но не строил иллюзий. А взгляд сам собой возвращался к близнецам.
Глава 137
— Итак, друзья! — хлопнул в ладоши Бурый, созвав нас в зале. Мы все расселись по столам для вскрытия, ожидая от него вестей и уже предвкушая скорое начало, когда всё решится. Словно были командой по футболу и готовились к финалу в мировом чемпионате. — Я знаю, что последние месяцы были просто адовыми. Мы страдали, потом страдали ещё немного, после чего страдали ещё несколько раз. Кому-то досталось больше, кому-то меньше. Но теперь финишная прямая.