Война и насилие — вот мой дом.
Глава 109
Всё тело болело так, что я с трудом мог повернуть даже шею.
Я не помнил, где я, не помнил, как здесь оказался, и вообще терялся в пространстве. Голова болела, а в глазах плыло так, что тошнило. Нет, меня тошнило не только из-за укачивания, но и потому, что я напился как последняя свинья. И глаза с трудом раскрываются потому, что всё лицо опухло и оплыло…
Как же мне плохо…
И всё же я нашёл силы посмотреть направо, чтоб увидеть, как мне в глаза смотрит какая-то черноглазая девушка с модельной внешностью и вся голая. Но мне так хреново, что даже сил нет посмотреть вниз, чтоб проверить, полностью ли она обнажена или нет.
Столько же усилий я приложил, чтоб посмотреть налево и понять, что там тоже девушка, но только уже синеволосая, у которой карие глаза. И она тоже смотрит на меня.
— С добрым утром, победитель, — улыбнулась девушка.
— Чего наш победитель пожелает? — спросила игриво другая, прижавшись ко мне грудью и закинув свою ногу так, что бедром я чувствовал её промежность.
— Может… чего-то особенного? — прижалась ко мне уже синеволосая.
— Да, — прохрипел я с трудом. — Аспирина и воды.
Они обе прыснули со смеху, а я с трудом оглянулся. Мы были в какой-то тёмной комнате, где частично облезали тёмно-красные обои и слабо светила лампочка. Кровать занимала едва ли не всю эту комнату, оставив место только для прохода по обе стороны, да одной единственной тумбочки.
— Аспирина нет, но есть кокс и водка, — предложила мне синеволосая. — Кстати, помнишь меня?
— Я с тобой целовался в углу, а с ней сидел в самом начале, — кивнул на черноволосую.
— Верно, но вообще мы ещё и в параллельных классах учимся, Мясник. Я в соседнем классе.
— Мясник? — немного не понял я.
— А ты уже и забыл? — вновь улыбка. — Но ты монстр, конечно, не поспоришь.
— А я думала, что тебя второй разотрёт в порошок, — практически легла на меня черноволосая. Практически, потому что всё же она упиралась руками и ногами, полностью не ложась. Может таким образом хотела возбудить меня, трясь своим телом, гладким и нежным, о меня. Но при такой головной боли другой головкой думать я не способен. — Думала, ну всё, допрыгался. А нет, ты только начинал прыгать.
— Ясно… Я с тобой в параллельных классах?
— Ага, — кивнула синеволосая. — Тебя сразу я заметила. Такой тихий, спокойный, почти незаметный. Опасный, — улыбнулась она. — Сразу было видно, что ты не такой, как все. А потом бац, и нет Шона.
— Шона?
— Ну того, кого ты убил, — напомнила она.
— А… этот… — я закрыл глаза. Болели даже они, словно их выдавливало обратным давлением обратно.