Я хрен знает, как отреагировал на её беременность, если бы за пару часов до приезда своего адвоката, не спустился на цокольный этаж, посмотреть на то богатство, которые Илона, с великим удовольствием сгребла бы с собой. А Дарине, как оказалось, ничего не нужно.
Даже же не несмотря на то, что я не особо интересуюсь женскими цацками, понимал, на какое бешеное состояние, тянут все эти свадебные подарки. И она ничего не взяла!
Я уже хотел уйти, но что-то меня потянуло к тому грёбаного, закрытому сейфу. Вернулся в кабинет, в ящике стола, действительно, в жёлтом конверте лежал небольшой квадратик бумаги, на которой было написано четыре цифры. Смешно, дата последнего дня, что Дарина пребывала в моём доме.
Открыл сейф не задумываясь. Не знаю, что именно ожидал там увидеть, но точно не в гору сваленные драгоценности, и другие, разного рода побрякушки. Коробочки от них аккуратно сложены на полку в этой же серой нежилой комнате.
— Дарья, почему она так сделала? — по сути, я сам не понимал своего вопроса. Не отрывая взгляда, смотрел как на блестящие предметы.
— Я не знаю, Демид Булатович. Может, думала, что всё не поместится, если с коробками класть. Или, может, хотела всё рассмотреть. Она очень аккуратно вытаскивала каждую вещь, и сначала аккуратно складывала, а потом друг на друга, и вот такая красивая блестящая гора получилась.
— И совсем ничего себе не взяла? — мне хотелось услышать, что она хоть что-то взяла себе на память. Хоть какую-то вещицу. Чтобы помнила обо мне, но помимо того, что дарили на свадьбу, тут лежит и те украшения, которые я дарил ей как своей жене. Я выбирал для Дарины их лично, в то время как большую часть подарков для Илоны, подбирала моя секретарша. Даже обручальное кольцо лежит в этом сейфе. Оно, кстати, единственное в коробочке.
— Я не следила пристально, но не думаю ваша супруга… — простите. Ваша бывшая супруга могла что-то припрятать. Если бы хотела, забрала бы всё.
Я, никогда не испытывая чувства неловкости, стыда, обиды. Но на тот момент, весь спектр, он буквально душил меня, и я внутренне сам пожирал себя.
— А это что? — я видел, как напряглась моя домработница. Она даже сделала шаг назад. — Дарья, что это? — мне мой голос казался спокойным. Казалось, задаю вопрос без особых эмоций, но по реакции женщины всё же понимал, ключевое слово, — казалось.
Я уже сам догадывался, но глазам своим не мог поверить. В самом обычным прозрачном, полиэтиленовом мешке, аккуратно сложенная белоснежная шёлковая простыня, а на ней кровь, много крови!
— Прошу прощения! Ваша сестра, она настаивала на том, чтобы я после вашей первой брачной ночи, простынь не выбрасывала. Она должна была приехать и забрать. Но вы же знаете, у неё ребёнок заболел. Она хотела вашим родителям показать. Они были против этого брака, считали Дарину нечистой и даже на свадьбе не приехали… — Простите.