Я думал, что самое ужасное чувство, это осознавание того, кем ты являешься для значевоемого тебе человека. Обидеть девчонку, в каких-то моментах и вовсе злорадствовать. Сейчас вообще стараюсь не думаю о том, что она мне так сильно нравилась.
Вспоминаются только самые жёсткие моменты. Хорошего вообще ничего не помню, хотя знаю, оно за эти три месяца нашей супружеской жизни всё-таки было.
Никогда бы не подумал, что это такая адская боль, осознавать, что для девушки, которая для тебя точно значит гораздо больше, чем возможно себе представить, ты сам абсолютно ничего не значишь.
Мне кажется, было бы в разы легче, если бы Дарина прогнала. Если бы попыталась убежать, или просто уволиться. Если бы не говорила, если бы злилась, кричала, выплёскивала на меня свои эмоции. Говорила в глаза, какой я мудак, и да, это бы меня не просто злило, а наверняка било по моему самолюбию, но мне бы было так легче.
Она со мной как с чужим! Будто бы я, к нашему малышу отношения не имею.
Когда она мне сказала, что изменяла Марку, мне даже смешно как-то стало. Взял телефон, хотел набрать Дарине, чтобы она сфотографировала простынь, но потом решил, — это глупо!
Спокойный тон Дарины, её пустой взгляд, он убивает! Она абсолютно ничего не чувствует ко мне. Я для неё никто. И даже сейчас, когда она едет со мной в одной машине, она как с соседом. Смотрит в окно, иногда трогает свой живот, и, кажется, даже не ждёт, чтобы я начал разговор. Будто бы ей безразлично.
— Ты на время сессии, сколько по времени в столице будешь?
— К этому времени я уже выйду в декрет, и на работе это никак не отразится.
— Я же не про это тебя спрашиваю.
— Две недели почти! — раздражается. — Не понимаю, зачем тебе знать, сколько по времени я буду отсутствовать? — Дарина переводит на меня свой взгляд, внимательно смотрит.
— Нужно сделать ремонт в доме твоего деда. Я бы, конечно, тебя в столице увёз, но ты же не согласишься.
— Не соглашусь! Я вообще не хочу возвращаться в столицу. Там душно, пыльно, и вообще ребёнку здесь будет лучше.
Дарина сказала это после небольшой паузы. Наверное, не будь обстоятельства столь острыми, я имею в виду то, как она попала в мой дом, возможно, Воронцова попыталась бы выкрутиться. Настаивала бы на том, что я, отношения к её ребёнку никакого не имею. Но девочка она неглупая. Дарина понимает, я могу сделать тест ДНК и всё равно обо всём узнаю. Я знаю, она не будет отрицать того, что я отец этого ребёнка. Это мне нужно будет как-то объяснить, что я, как бы забыл, о наши с ней ночи.
— В самой Москве ты бы не жила, конечно. У нас за городом с тобой хороший дом, и воздух там свежий.