Я же облокотился на забор арены и смотрел, как двигаются бойцы. Да никак! Как увальни переваливаются с ноги на ногу, да еще и руки в стороны раскинули — ну чисто обниматься пошли! Однако вскоре я понял, что со стороны Одноухого это был обманный маневр. Стоило Егорушке кинуться вперед и попытаться задавить противника в своих «крепких объятиях», как Одноухий прыгнул ему в ноги и перекинул через себя. Детина с грохотом упал на землю, вызвав огорченный вскрик мадам, а Одноухий резко развернулся и, выставив локоть, как в рестлинге моего прошлого мира, упал Егорушке на спину.

— Уй! — взвыл детина от боли.

Не иначе в позвоночник ему прилетело. А затем Одноухий поднялся и добавил, подпрыгнув и приземлившись всем весом на спину детины. И еще разок после этого добавил, «по-футбольному» прописав Егорушке пинком в голову. На этом бой и окончился.

— Да это не бокс, а бои без правил какие-то, — прошептал я себе под нос.

Зато стало понятно, чем они так привлекли публику.

Чтобы привести потерявшего сознание бойца в чувство, Бахти потребовалось аж целых две минуты. Только после этого уведя его с арены бои продолжились. Правда следующие поединки были уже не «в одни ворота» и гораздо больше походили на привычный мне бокс. Бойцы обменивались ударами кулаками по лицу, корпусу. Иногда пускали в ход ноги и почти не применяли броски. От чего их бои длились гораздо дольше и вызвали в разы больше энтузиазма и ажиотажа у публики. И вот здесь победителю уже кидали деньги после окончания боя, чего не случилось в бою между Одноухим и Егорушкой.

Просидел я еще около часа, после чего решил покинуть столь интересное заведение. Вызываться на бой не стал, но зарубку в памяти, что здесь можно заработать, сделал. Опасность была одна — получить перелом или какую иную травму, но только для таких «бойцов», как местные работяги, что чаще всего и выходили на арену. Для меня я здесь соперников не увидел. Может они и есть, но специально ждать их не стал, а драться против откровенно слабого противника без особой нужды мне претило.

Вернувшись домой, первое, что я почувствовал — запах еды. На него и пошел, встретив на кухне всех, кто теперь будет жить со мной. А заодно поняв, что денег-то на еду я не оставил, как обещал, и похоже кому-то пришлось потратиться вместо меня. Это вызвало укол вины, и я тут же спросил, кому я должен за этот вечерний ужин.

— Да это я вещи свои привез, ну и среди них кое-что нашлось, — ответил Роб. — Не переживайте, ничего вы мне не должны.

— Ну, раз уж ты вызвался быть еще и поваром, тогда тебе закупку и поручим, — тут же принял я решение и выдал Робу наличность.