Я переоценила жизнь. Видела, какой капризной и избалованной была и от чего уберегал меня мой опекун. Жизнь жестока, а я умею притягивать неприятности. Он не хотел этого для меня. Он старался защитить, спрятать, уберечь. Но я решила, что достаточно взрослая для полноценной жизни.
Но это не так. Я осталось той маленькой девочкой, которая каждый день скучала по Волкову и рыдала в подушку каждую ночь.
— А ты почти нет, — также тихо ответила я и больше не сдерживалась, сделала последний разделяющий нас шаг и уткнулась ему в грудь, больше не сдерживая рвущиеся рыдания.
Его руки обвились вокруг меня, щекой Волков прижался к моей макушке и поглаживая спину, наверняка прощупывая каждый выступающий позвонок, утешал, как в детстве. От этого я плакала еще громче.
Давно мне не было так хорошо!
— Это моя… — начинает кому-то объяснять Петр, но осекается, не зная как меня представить.
А мне тоже любопытно. Кто я ему сейчас?
— Моя знакомая, — неловко и очень тихо заканчивает он, снова стискивая меня в объятиях.
Я понимаю, что тот, кому Волков пытался объяснить свое поведение, уже ушел.
— Идем ко мне, — уже тверже решает он и тянет меня в сторону палатки побольше.
Я не сопротивляюсь. Обычно держусь в стороне от боевых групп, но это же Волков! От него я сторониться не хочу. Нам так о многом надо поговорить!
Но только после задания.
В его палатке мы оба чувствуем неловкость. Я вижу на столе карту с объектом. Вижу крест-отметку, где должна залечь я.
— Почему Сахар, а не Сладкая? — пытается пошутить Волков.
— Захар как-то быстро трансформировалось в Сахар. А за сладкую я зубы вышибала без предупреждения, — оскалилась я, даже не предлагая проверить.
Положила кейс с винтовкой на стол, огляделась.
— Ты давно здесь?
Не знала что спросить. И точно не могла ответить на его вопросы.
— Полгода.
Я кивнула и сразу перевела его внимание на карту.
— Мне нужно изучить место и выбрать две точки. Исходя из положения солнца и ветра.
Теперь кивнул он, подошел к столу и неожиданно сказал:
— Ты не участвуешь в операции.
Между нами снова повисла пауза. Только теперь она резко отличалась от той, что случилась в первый раз.
— Это не тебе решать, — отрезала я. — У меня приказ. Прикрыть группу. Снять любую движущуюся цель с верхушек. Приказ не обсуждается.
Волков изменился в лице. Сейчас я смотрела на него не как на опекуна, а как на командира той группы, что вверена мне по заданию. И мне он не командир.
Кажется до него тоже начало это доходить.
У него не было оснований не допускать меня к заданию. Он просто упирался всем своим нутром исходя из того, кем я для него была раньше. Но я изменилась, я не та наивная Лиза. Прошло два с половиной года, я стала совсем другой. Хотя неожиданная встреча немного выбила из колеи. Обычно на шею к мужчинам я не бросаюсь.