И тут я вспомнила, что матери еще до сих пор не успела сообщить насторожившую меня новость. Это все усложняло. Как же теперь доказать, что я не прогуливаю. И письмо, как назло, куда-то задевалось. Вроде я брала его с собой, а потом не помню, куда его положила. Но в карманах оно не нашлось.

— В академии с подругой, — как меня и просили, честно ответила.

— Не смеши меня, что вы там забыли посреди ночи? С Ханной, значит, да? — раздражительный голос стал выше.

Отпираться — лишь себе вредить. Чем больше от мамы утаиваешь, тем подозрительнее она становится.

— Да, — опустив голову созналась, — с ней. И мне все равно, чтобы думаете о ней с отцом вы и другие маги, для меня она самая лучшая и незаменимая. Нашу дружбу я защищу любой ценой, — прижимая сцепленные пальцы к груди в области сердца, срывающимся голосом выпалила. — А в Фрейсе мы пытались кое-что выяснить.

Мама хмыкнула. Ее аппетит пропал окончательно. На сочные и ароматные фрукты она взглянула так, словно они уже сгнили и теперь годятся лишь для удобрения ее любимых груш.

— Ханна полукровка, Адель. Она опасна. От таких как она стоит ждать только беды. На роль твоей подруги эта девчонка не годится, — закатывая рукава, не вняла моему заявлению мама, продолжая доказывать, что происхождение волшебницы определяет ее сущность. — Ты и сама видишь, что она дурно на тебя влияет. Явилась среди ночи и потащила черт знает куда. Если даже не брать в расчет природу ее магического потенциала, Ханна все равно взбалмошная девица.

— Еще раз повторяю, — я повысила голос, чувствуя, что, если мама продолжит в том же духе, я точно на нее накричу. А потом пожалею об этом и буду долго плакать в одиночестве. — Мне все равно на твое мнение. Мы были во Фрейсе.

— И зачем же вы туда отправились? Не могли утра дождаться? Соскучились по родным стенам, что ли? — раздражённо скривилась она.

— Какая разница, ты все равно мне не поверишь и сочтёшь, что раз со мной была Ханна, значит, мы занимались чем-то противозаконным, — зло бросила я, отвернувшись.

Такое поведение матери меня оскорбляло. Почему бы просто не смириться с моим выбором? Ладно, пусть бы продолжала ненавидеть мою подругу-полукровку, но делала бы это молча.

Несколько секунд где-то глубоко внутри маминого сознания происходила борьба. Бросив на меня виноватый взгляд, устало пробормотала:

— Прости, доча. Я же лучшего для тебя хочу. Переживаю, как и отец. Может, твоя Ханна, и правда, другая, я, пожалуй, дам ей шанс. Позови ее к нам на следующих выходных, я хочу с ней пообщаться и выяснить, так ли это, — слабо улыбаясь, неуверенно произнесла мама.