— Хорошо, что ты не черная ведьма. Иначе после такого проклятья Даниэль было бы не узнать, — ухмыльнулась Ханна. — А в пополнении сведений о новых ядах тебе поспособствует укротитель химер.

— Пошли уже домой, — зевая, пробормотала. Ночь без отдыха давала о себе знать. Вялой, сонной волной накатывала слабость. — У нас остался всего один день, чтобы морально подготовиться к предстоящим испытаниям, не помешало бы, действительно, заглянуть в нашу библиотеку и поискать там информацию об этом виде слепоты, это позволит нам заранее отобрать необходимые травы и средства для лечения.

— Ты права, — Ханна нахмурилась. — О растениях Аселинии мы ничего не знаем, поэтому лучше взять с собой все, что обычно применяется в нашем обиходе в большинстве случаев. Ты давайте-ка мчи спать, вид у тебя болезненный. Я вижу, что ты перенервничала. А я покопаюсь в книгах, может, и отрою что-нибудь полезное среди них.

— Спасибо, — я облегчённо выдохнула, — тогда я займусь нашим практическим набором целителя.

На этом мы и распрощались.

Острее всего изнеможение ощущалось в области шеи, плеч и спины. А ведь я совершенно ничего не делала, всего-то сидела и слушала старших, изредка вклиниваясь в диалог.

Глаза почти слипались, когда я вышла из портала на свой балкон.

К моему огорчению, улечься в постель мне не дали. Угораздило же меня вернуться как раз, когда мама завтракала. Какие-то полчаса и мне бы удалось незаметно пробраться в свою комнату. Теперь же разъяренная женщина, быстро смекнувшая, что моя кровать не то, что давно остыла, даже нагреться не успела, потому что её «примерная» дочурка не ночевала дома, с пустой вилкой в руках требовала объяснений.

— Доброе утро, мамочка, ты уже покушала? Сон плохой приснился? Ты какая-то хмурая, — пыталась увести неминуемый разговор как можно дальше от сути, вернувшаяся обратно на мое тело пижама и растрепанный вид меня не спасли.

Мама уже с утра побывала в моей комнате и активность порталов тоже не осталась без ее внимания. Они ее страсть и гордость. Не удивлюсь, если в скором времени порталы откажутся мне служить, и мне придется добираться до необходимого места пешком или верхом на кобыле.

— Адель, присядь, и не вздумай мне врать! — сурово и придирчиво начала она. — Скажи мне только честно, где и с кем ты была?

Вилка выскользнула из маминой руки и упала в тарелку с ополовиненной овсяной кашей. К нарезанным тонкими дольками фруктам на соседней тарелке она еще не притрагивалась. Фарфоровая посуда выдержала, а моя нервная система приготовилась меня зачищать, от резкого звука я вздрогнула.