— Как завтра? — вскакивая с места, вспылил Шон. — Даниэль, ты с ума сошла? Если ты так развлекаешься от скуки, я в этом не участвую, — скрестив руки на груди, в грубой манере высказался.

— А что не так? Ты занят? Или луна не в той фазе? — невинно хлопая длинными чёрными ресницами, ехидно поинтересовалась она.

— Я уже говорил, выходит ты не слушала, — сквозь зубы процедил он, причудливой и дикой горой нависая над ней.

— Ах… Ты про ту ночь? — лисья морда живенько сообразила, о чем он. — Как она называлась, Манхва? — продолжала прикидываться дурочкой она.

— Марх[а]в! — рявкнул Шон и сильно, до жалобного треска сжал пальцами стол. От напряжения смуглая кожа руки побелела в области костяшек пальцев. Я уже всерьёз переживала за мебель и собиралась вмешаться, как он сам остыл и опустил руку.

К счастью, стол оказался зачарованным, образовавшаяся вмятина тут же разгладилась.

— Да, да, припоминаю, — фиалковые глаза прищурились. — Вы чтите своих предков жертвоприношением, песнями и танцами, а они взамен являются в ваш мир и отвечают на ваши вопросы, — почёсывая кончик носа договорила.

Шон, опустив взгляд, тяжело выдохнул.

— Не совсем так, мы радуем их, напоминаем о прелестях жизни. В ночь Мархав грань между живыми и мертвецами особенно тонка, и через зеркала они могут с нами говорить. Обычно духи были благосклонны к нам и не выходили из зазеркалья. Но бывали случаи, когда вредные сущности, претворяющиеся кем-то другим, пытались занять чье-то тело. Поэтому я и не хочу приводить с собой живые мишени.

Ханна побледнела.

— Злые духи? — дрожащим голосом пропищала она. — Я туда не хочу! — Ее перепуганные глаза просили пощадить.

Я словно прилипла к месту. Подходящих слов, чтобы выразить мое негодование не находилось. Только этого не хватало — стать сосудом для потусторонних энергетический пиявок, питающихся эмоциями и телесными силами змеелюдов.

Ну стерва. Она точно намерена нас извести, все просчитала.

— Ты же их защитишь? Просто будь рядом, и никто не посмеет привязаться к девочкам, — уверенно заявила она.

Ханна с надеждой посмотрела на него.

— Постараюсь. Вечно у женщин так. Упрутся во что-нибудь, и потом разгребай лопатой проблемы от их сиюминутных капризов, — легонько ударяя себя ладонью по лбу, проворчал он.

— Вот и чудесно, что ты согласился, — пиранья расплылась в белозубой улыбке.

Неспеша подойдя к окну, она выглянула, и тут же скривилась.

— Убери уже своих химер обратно в портал, эти несдержанные тупоголовые твари портят мне настроение своими драками, — с отвращением произнесла она, пялясь на диких созданий, нападающих друг на друга от скуки и дури.