— Они же тебя не трогают, не нравится — не смотри, — огрызнулся он, но все же пошел к выходу. — С вами встречаемся завтра в шесть утра возле парадного входа. Не вздумайте опоздать, — строго предупредил он.
— Вы тоже свободны, — наконец-то произнесла Вайт то, чего мы так ждали.
Я первой отправилась за Шоном, а Ханна умудрилась с недоброй руки одной грымзы обронить медальон-оберег. Кулон словно стал тяжелее, и тонкая цепь не сумела его удержать.
Когда я поравнялась с Даниэль, пока Ханна пыталась отыскать свою потерянную вещь, декан успела ядовито шепнуть мне на ухо:
— Девочка, я видела, как ты на него смотришь. Не переживай, Шон не моя собственность. Все три дня и даже больше ты можешь с ним без угрызения совести развлекаться, ну или он с тобой. Обещаю не ревновать.
— Что? Да как вы смеете мне о таком говорить? Обвинять меня в легкодоступности? Бирн лишь мой учитель. Вот и все! — давясь возмущением, крепко сжала кулаки, отросшие ногти упирались в кожу, боли я же чувствовала, лишь лёгкий зуд.
И я бы сумела высказаться о многом, но гремучая кобра меня перебила:
— Пока девочки, скоро встретимся. Я бы еще с вами поболтала, но мне пора.
Неполный круг движущейся по воздуху ладони вызвал в комнату портал. Оставив меня закипать от ярости, она, упиваясь своим превосходством, рысью в него сиганула.
Глава 9 Сборы в мир змеелюдов
— Что она тебе такого сказала? У тебя все лицо багряное. Неужели опять грозилась диплом испортить? — взволнованно произнесла Ханна, взяв меня под руку.
Я разжала кулаки, на коже остались тёмные ямочки от ногтей.
Пелена ярости застелила глаза, и пока подруга не дёрнула за рукав, я не очухалась. Последний диалог с голосистой нимфой ржавым гвоздём врезался в память.
Меня перекосило от злобы.
— Не поверишь, Даниэль любезно поделилась со мной мужчиной, хотя я об этом не просила.
— Каким? Нагом что ли? — Ханна рассмеялась.
Вглядевшись в мое серьезное выражение лица, даже она поначалу удивилась:
— Да ладно? Какая она щедрая. И вдобавок проницательная. Даже сирена сухопутная заметила, что ты к нему неровно дышишь. А ты все отнекиваешься. Я же говорю, что гадание не может ошибаться. Тем более, судьба уже в который раз сводит вас вместе. Шон — твой суженый. Прими это, и жить станет проще всем.
— Нет. Чей угодно, только не мой. Как же я хочу отравить эту дрянь, не насмерть, разумеется. А так, чтобы она несколько дней похворала, кожа на теле облазила, а лицо покрылось мерзкой красной сыпью, да голос бы охрип на столько, чтобы голосовые связки при всем усилии ее не слушались, — представляя, как она мучается хотя бы в моем воображении, торжествующее улыбнулась.