— Элизия, угости девушек водой, — Шон постучал пальцами по стене и из женской зоны выползла юная, но очень страшненькая особа с двумя стаканами и медным кувшином, исписанным выпуклыми узорами.

В отличие от других, эта нагиня прислуживала в укороченном платье цвета фламинго, такая длина не сковывала ее аспидно-оранжевый хвост.

— Конечно, хозяин. Вы сегодня еще воинственнее, чем вчера. Мне показалось, или ваша кожа стала немного светлее? — ее льстивый тон и услужливое выражение лица в придачу к противному окрасу хвоста охарактеризовали, представшую перед нами змеюку, как ядовитую гадюку. — Прошу, леди, утолите жажду.

После таких наблюдений пить почти перехотелось, уж лучше умереть от обезвоживания, чем испить из рук этой мерзкой змеелюдки.

Ханна с жадностью накинулась на воду, не брезгуя. Чернобровая косоглазка вытолкнула из рта свой мерзкий раздвоенный язык и зачем-то спросила:

— Вкусно? Наша вода особенная.

Мои губы от омерзения искривились.

— Да, очень. Такая холодная и сладкая, — не замечая ничего кроме своего стакана, радостно ответила подруга.

— Элизия, не стоит докучать гостьям вопросами, они и так утомились, — игнорируя приторные комплименты и полные обожания взгляды, сухо произнес он.

— Как скажите, хозяин, — склоняя голову, полебезила она. Пышные лохмы цвета вороньего крыла, стянутые в нескольких местах синими лентами, коснулись песка.

Я ещё несколько секунд боролось с собой, но жажда пересилила мою брезгливость. Схватившись за стакан с блестящей зелёной каймой, медленно поднесла его к губам. Глоток, другой, этого было мало. Эту воду хотелось пить и пить, после нее оставалось приятное послевкусие и свежесть.

Наконец-то напившись, поставила стакан обратно на поднос.

— Спасибо, мне стало легче, — улыбнувшись Шону, нарочно отвернулась от, испепеляющий меня взглядом, ревнивицы.

— Вот и здорово. Элизия, как уберешь воду, вернись за вещами и отнеси их в подготовленные для девушек комнаты, те, что в восточном крыле.

— Будет исполнено, хозяин, — лучше бы она так не скалилась, стараясь всячески изобразить милую улыбку. Два ряда заострённых зубов никак не вязались с таким ласкающим слух и взор словом.

Пока мы общались с прислугой у всех на виду, более крупные рыбешки из этого водоема уже оторвались от своих занятий и с любопытством нас разглядывали, наверное, искали под нашими юбками хвосты. Но увы… Там были только стройные ножки.

— А где ваши мужчины? — изумленно спросила, предполагая, что это уютное змеиное гнездышко вполне могло являться гаремом.

Ответ меня обрадовал:

— Охотятся за газелями и пекари перед Мархав. Расставляют ловушки для духов и измазывают свои жилища маскирующей пастой из слизи колючей жабы, — это только малая часть приготовлений. Ближе к вечеру всем найдётся занятие, — просветил нас наг.