— Ещё чего, не хватало еще, чтобы первый встречный решил, что я легкодоступная и навязчивая, — мне стало досадно и я надула губы.

Ханна оживилась.

— Выходит, затея не такая уж и безнадежная, раз ты переживаешь о том, что о тебе подумают? По рукам? — подруга уже протягивала мне свою тонкую бледную руку.

— Твоя взяла. Но только в щечку, — поправляя ворот горчичного свитера, краснея, фыркнула.

— Этого достаточно, а дальше сами сообразите, — стоит ли давать волю чувствам, — губы Ханны растянулись в хищной усмешке, словно она наперед знала все, что нас ожидает в ближайшие несколько недель.

Немного поспорив, уже одетые и расфуфыренные, мы определились с формулировкой поискового заклинания. Искать предстояло любовь всей жизни, недолгие размышления привели нас к логичному заключению, что на замочки сапожков следует намотать по нашему волоску и, чтобы впоследствии избежать разочарований, детально представить в своей голове образ суженого-ряженого.

— Готова? — спросила подруга, впустив в комнату морозный ветер.

Потирая румяные щеки спрятанными в лиловые перчатки пальцами, неуверенно заглянула в настежь распахнутое окно. За ним уже темнело. Если не считать добросовестно выполняющего свою работу дворника, улица выглядела безлюдной.

Высокие сугробы по бокам от начищенных дорожек весело поблескивали золотисто-розовым цветом, как бы приглашая принять странную авантюру. «Не бойся — это всего лишь гадание» — шептал разыгравшийся ветер, легко унесший вязаную шапку с головы мужчины. Бедолага с лопатой с трудом разогнул спину и воткнул в снежное покрывало рабочий инструмент. Ругаясь себе под нос, пустился за головным убором.

Пожав плечами, тихо проронила:

— Сначала ты.

— Ну как знаешь, — ни капельки не расстроившись, Ханна твердым голосом произнесла заклинание и швырнула с окна сапог.

Когда черная обувь, резво шмякнувшись, потерялась в кучке снега справа от окна, мной завладел неудержимый предательский смех.

— Ну давай же, чего ты замер, — сердито рявкнула подруга. — Я приказываю тебе, найди моего суженого!

— Девочки, ну какой суженый, идите книги читайте. Нечего себе голову всякой любовью забивать, — почесывая продрогшими пальцами залысину посоветовал уже вернувшийся к лопате Эмиль Руберт, держа отвоеванную у ветра шапку под мышкой.

— Здравствуйте. Так Рождество же, хочется чудес, — приветливо помахав ручкой, выкрикнула подруга. А затем указав пальцем на выпрыгнувший из сугроба сапог, восторженно затараторила:

— Смотри, сработало! Скорее! Нам нельзя потерять его из виду.

Мои глаза на лоб полезли.