— Сейчас в моих руках находится то, без чего я не могу жить. Ты могла бы об этом позаботиться.

— Окей, прекрасно. Что это за вещь? — подозрительно спросила я.

Он засмеялся и встряхнул что-то, наподобие куртки.

— Это мотоциклетная куртка. Конечно, я не испытывал этого на личном опыте, но слышал, что дорожная насыпь не очень приятна на ощупь.

Он протянул ее мне. Глубоко вздохнув, я откинула назад свои волосы, и одела шлем. Потом просунула руки в рукава куртки. Он застегнул на мне молнию и с играющей в уголках его губ улыбкой, отступил назад.

Я чувствовала себя слишком громоздкой.

— Будь честным, насколько нелепо я выгляжу?

Он сделал еще шаг назад и поджал губы.

— Так плохо, да? — пробормотала я.

— Нет, нет, Белла. Вообще-то…

Казалось, он пытался подобрать правильное слово.

— Ты выглядишь… сексуально.

Я засмеялась:

— Честно?

— Очень сексуально, честно.

— Ты так говоришь только для того, чтобы я это носила, — сказала я. — Но все в порядке. Ты прав, это выглядит элегантно.

Он обвил меня своими руками и притянул к груди.

— Ты такая глупая. Я полагаю, что в этом заключена часть твоего очарования. Хорошо, я допускаю, что у этого шлема есть свои недостатки.

Затем он снял с меня шлем и крепко поцеловал.

Позже, когда Эдвард вез меня в Ла Пуш, я почувствовала, что вся эта беспрецедентная ситуация казалась мне странно знакомой. Чтобы определить причину, вызвавшую дежа-вю, пришлось хорошенько подумать.

— Знаешь, что это мне напоминает? — спросила я. — Это очень похоже на то, что было со мной в детстве, когда Рене привозила меня к Чарли на лето. Я снова чувствую себя семилетней.

Эдвард рассмеялся.

Если быть откровенной, то одно отличие все-таки было, но я благоразумно не стала упоминать об этом вслух, так как это отличие заключалось в том, что тогда у Рене с Чарли был гораздо лучший период в жизни, чем сейчас у нас.

По пути в Ла Пуш мы срезали угол и нашли Джейкоба, стоявшего прислонившись к дверце красного «Фольксвагена», собранного им же из запчастей. Тщательно сдерживаемое выражение безразличия на его лице мгновенно сменилось радостной улыбкой, когда я помахала ему с переднего сидения.

Эдвард припарковал свой «Вольво» на расстоянии тридцати ярдов.

— Позвони мне, когда соберешься возвращаться домой, — сказал он. — И я буду здесь.

— Я не стану задерживаться, — пообещала я.

Эдвард вытащил из машины мотоцикл и мой новый костюм — меня впечатлило то, с какой легкостью он это сделал, хотя, что трудного для него было в том, чтобы удерживать мотоцикл, когда он был силен настолько, чтобы легко передвигать груженые под завязку фургоны.