— Это что-то, чём бы вы хотели поделиться со всеми, мистер Каллен?
Эдвард поднял голову, невинно посмотрев на него, и протянул листок, лежащий на его тетрадке.
— Мои записи? — спросил он, изображая растерянно.
Мистер Берти просмотрел записи, я не сомневалась, что там была идеальная копия его лекции, а потом, нахмурившись, отошел.
Уже позже, на математике — моём единственном занятии без Эдварда, я услышала, как кто-то сплетничал.
— Я ставлю на большого индейца, — сказал кто-то.
Я повернулась посмотреть как Тайлер, Майк, Остин и Бэн тихо разговаривали, близко склонив друг к другу головы.
— Ага, — прошептал Майк. — Ты видел габариты этого малыша Джейкоба? Я думаю, он может положить Каллена, — казалось, что Майку приятна эта идея.
— Я так не думаю, — не согласился Бэн. — Есть что-то в Эдварде. Он всегда такой…уверенный. У меня такое ощущение, что он сможет за себя постоять.
— Я согласен с Бэном, — сказал Тайлер, — Кроме того, если тот парень наваляет Эдварду, ты же знаешь тех, его старших братьев, они явно не останутся в стороне.
— Когда ты в последний раз был в Ла Пуш? — спросил Майк. — Мы с Лореном ездили на пляж пару недель назад, и поверь мне, друзья Джейкоба, такие же большие, как и он.
— Эх, — сказал Тайлер. — Жаль, что ничего не произошло. Скорее всего, мы никогда не узнаем, как бы это могло быть.
— А мне кажется это ещё не конец, — сказал Остин. — Может, мы ещё увидим.
Майк усмехнулся.
— Кто хочет заключить пари?
— Десять на Джейкоба, — заявил Остин.
— Десять на Каллена, — созвучно сказал Тайлер.
— Десять на Эдварда, — согласился Бэн.
— Джейкоб, — сказал Майк.
— Эй, а вы ребята знаете из-за чего это всё? — поинтересовался Остин. — Это может повлиять на равновесие.
— Я могу предположить, — сказал Майк, а потом мельком, одновременно с Бэном и Тайлером, глянул на меня.
По их лицам я поняла, что никто не предполагал того, что я рядом и всё слышала. Они быстро отвернулись, зашелестев бумагами на своих партах.
— Я всё равно говорю Джейкоб, — пробурчал Майк тихонько
Глава 4 Природа
У меня была ужасная неделя.
Я знала, что существенно ничего изменить не удастся. Ладно, значит, Виктория не сдалась, но могла же я хоть на мгновение представить, что сдалась? Ее появление лишь подтвердило то, что я уже и так знала. Нет причин для новой паники.
Теоретически. Не паниковать — сказать легко, а сделать трудно.
С момента окончания школы прошло только несколько недель, но я гадала не глупо ли сидеть, сложа руки, слабой и беззащитной, в ожидании следующего несчастья. Оказалось, что быть человеком, который как магнит притягивает к себе неприятности слишком опасно. Как по мне, так я просто не могу быть человеком. С моим везением я должна была бы быть хоть немного менее беспомощной.