Я пыталась держать себя в руках. — Я не плачу.

— Что я сказал?

— Ничего ты не сказал. Это просто, ну, это я. Я сделала кое-что… плохое.

Он смотрел на меня, его глаза раскрылись от изумления.

— Эдвард не будет драться завтра, — прошептала я свои объяснения. — Я заставила его остаться со мной. Я — большая трусиха.

Он нахмурился. — Ты думаешь, что все пройдет не так? Что они найдут тебя здесь? Ты знаешь что-то, чего я не знаю?

— Нет, нет. Я не этого боюсь. Я просто… Я не могу позволить ему идти. Если он не вернется… — я задрожала, закрывая глаза, чтобы сбежать от этой мысли.

Джейкоб молчал.

Я продолжала шептать, мои глаза закрыли.

— Если кто-то пострадает, это навсегда останется моей виной. И даже если никто не пострадает… Я поступила ужасно. Я убедила его остаться со мной. Он не смог сопротивляться мне, но я всегда буду знать, что я способна на… — я почувстовала себя немного лучше, признавшись. Даже если признаться я могла только Джейкобу.

Он фыркнул. Я медленно открыла глаза, грустно было видеть, но его лицо снова было закрыто жесткой маской.

— Поверить не могу, он позволил тебе уговорить себя не участвовать. Я бы такое ни за что не пропустил.

Я вздохнула: — Знаю.

— Это вовсе ничего не значит. — неожиданно он пошел на попятую. — Это не значит, что он любит тебя больше, чем я.

— Но ты, ни за что не остался бы со мной, даже если бы я умоляла тебя.

Он поджал губы, и я размышляла, станет ли он и это отрицать. Мы оба знали правду.

— Это только потому что я тебя лучше знаю, — сказал наконец он. — Все пройдет без сучка и задоринки. Даже если бы ты просила, и я ответил — нет, ты не обижалась бы на меня долго.

— Если все пройдет без проблем, ты наверно прав. Я не сходила бы с ума. Но все то время, пока тебя не будет. Меня бы просто мутило от переживаний, Джейк. У меня бы крышу снесло.

— Почему? — спросил он хрипло. — Почему тебя беспокоит, если что-то случится со мной?

— Не говори так. Ты знаешь, как много ты для меня значишь. Извини, все немного не так, как хочется тебе, и, тем не менее, я волнуюсь за тебя. Ты мой лучший друг. По крайней мере, раньше был. И все еще, иногда… когда опускаешь оружие.

Он улыбнулся той самой, моей любимой улыбкой.

— Я всегда буду твоим другом, — пообещал он. — Даже, когда я не… веду себя прилично. Внутри, я все такой же.

— Я знаю. Почему еще я продолжаю терпеть твою чепуху?

Мы засмеялись вместе, и затем его глаза стали грустными.

— Когда же ты, наконец, поймешь, что ты влюблена в меня?

— Успокойся, испортишь момент.

— Я не говорю, что ты не любишь его. Я не дурак. Но можно любить больше, чем одного человека, Белла. Я такое видел.