Она становилась все злее, словно догадывалась, о чем я думаю. Наверно догадалась.

— Меня тошнит от этого, Джейкоб. Можешь представить каково мне? Мне даже не нравиться Белла Свон. А ты заставляешь меня горевать об этой любительнице кровопийц, словно я ее тоже люблю. Знаешь, почему меня все это немного смущает? Вчера ночью мне приснилось, что я целуюсь с ней! И что мне, черт подери, с этим делать?

— А мне то что до твоих переживаний?

— Я не могу больше слышать твои мысли! Забудь о ней! Она выходит замуж за это существо. И он попробует изменить ее в одну из них! Мальчик, пора двигаться дальше.

— Заткнись, — прорычал я.

Отвечать ей ударом на удар было неправильно. Я знал это, и прикусил себе язык. Но теперь она точно пожалеет, если не уйдет сейчас же.

— Все равно, скорее всего, он убьет ее, — насмешливо сказала Леа. — Все истории рассказывают, что они убивают чаще, чем изменяют. Так что, я бы назвала это похороны, а не свадьба. Ха.

В этот раз мне пришлось напрячься. Я закрыл глаза и боролся с горячим вкусом во рту. Я попытался оттолкнуться от огня бегущего по спине, пытаясь удержать форму, пока мое тело дрожа пыталось разорваться пополам.

Когда я снова контролировал себя, я свирепо посмотрел на нее. Она смотрела на мои руки, когда дрож унялась. Ей было смешно.

Пошутила.

— Если тебе так трудно из-за половой разницы, Леа… — сказал я. Медленно, выделяя каждое слово. — Как ты думаешь нам остальным нравиться смотреть на Сэма твоими глазами? Плохо уже то, что Эмили приходится мириться с твоей навязчивой идеей. Ей тоже не нужны мы, парни, похотливо пыхтящие за его спиной.

Хоть я и был зол, я все равно почувствовал укол совести, когда увидел как спазм боли перекосил ее лицо.

Она вскочила на ноги — остановилась только плюнуть в мою сторону — и убежала в сторону деревьев, вибрируя как камертон.

Я мрачно рассмеялся: — Я буду по тебе скучать.

Сэм вздрючит меня за это, но оно того стоило. Леа больше не будет кусаться. А я еще раз повторю ей то же самое, если будет возможность.

Потому что ее слова были все еще здесь, врезаясь в мой мозг, мне было так больно, что я еле дышал.

Не важно, что Белла выбрала кого-то другого, а не меня. Это ерунда, по сравнению с другой болью. С этой болью я могу жить остаток своей дурацкой, слишком длинной, растянутой жизни.

Важно было то, что она бросала все, что она позволит своему сердцу остановиться, своей коже превратиться в лед, а разуму переродиться в какой-то мозг хищника. Чудовище. Чужая.

Я думал, что не может быть ничего хуже этого, ничего более мучительного…