— Ну-ка сядь, отдышись! — дед отвел сына от Светки и подвинул ему стул. — Ты что тут концерты устраиваешь? Зачем орешь? Соседей пришел смешить? Хочешь поговорить — говори спокойно.

— А что она вытворяет? — Володька, весь красный, взлохмаченный, с перекошенным ртом, махал в сторону Светки рукой с оттопыренным указательным пальцем.

Я взглянула на Машу. Та смотрела на Володьку украдкой, но с нескрываемым отвращением. Вот и хорошо, пусть поймет, что не стоит он ее возвышенных чувств.

— Что тебя не устраивает, я не понял, — спросил дед, — ты сам привел своих детей в чужой дом и ждал, что там им жопу подтирать будут? А у людей что, своих дел нет? Знаешь, мы с матерью ни у кого своих детей не оставляли.

— Так я хотел их приводить в свой дом — нет же, Альбина в позу встала!

— Что? — я сделала свирепое лицо. — Какой еще твой дом? Этот дом перестал быть твоим с того момента, как ты родителей в суд повел, размениваться.

— А где мне было жить? — отчеканил Володька, разворачиваясь ко мне. — Где, я тебя спрашиваю? В очередь на квартиру меня не ставили, мол, и так городскую прописку имеешь, живешь в шикарных условиях. А Нинка не захотела с моими стариками жить ни в какую! Вечно шипела на мать. Вечно ей не нравились то шторы, то печка! Вон, отец помнит, как Нинка шторы с окон срывала и бросала матери в лицо: «Выбросите свой хлам!». Тебе хорошо, ты дворником работала и квартиру отдельную получила.

— Ага, в бараке! — напомнила я. — А кто тебе мешал пойти дворником поработать? И почему вы с Нинкой к ее маме не пошли жить?

— Ты же знаешь, что Нинкина мама — учительница! — у Володьки на лице был написан праведный гнев.

— И что? А я железнодорожница, и Светка тоже.

— Вы отработали свою смену, и свободны, как сопли в полете! А Нинкина мама с восьми утра до шести вечера отпахала, а пришла домой и садится тетради проверять! И живет она в однокомнатной. Нас там еще не хватало с двумя детьми. Еще судом меня тут попрекают, — он обиженно зыркнул. — А как было по-другому?

— Как по-другому? А по-человечески!

— Да как? Я начал искать варианты обмена, а старикам они все не нравились. Там первый этаж, там поблизости прачечная. Вот мы и придумали в суд обратиться.

— Ничего, укатают сивку крутые горки, — дед упрямо поджал губы.

— Папа, да уже укатали, — Володька чуть не плакал. — Думаешь, легко мне с Нинкой было? Вроде вся такая воздушная была, нежная, ну прямо девочка-ромашка! А потом началось! Куда-то с ней прийти стыдно! Вечно то поругается с кем-нибудь, то нахамит. То обидит людей до конца жизни. Пришел с ней однажды к закадычному другу. Вы его знаете, Генка. Так вот Генка с Люськой не могут родить. Люська сколько лет по врачам бегает, и все без толку. А Нинка была как раз беременная. И что ты думаешь, она сказала Люське: «Я это есть не буду, но тебе не понять, у тебя же детей нет».