Следом за мной туда пришел дед.
— Слушай, — замялся он, — неудобно как-то получается. Ты здесь чай пьешь, а гостье мы даже не предложили. Так ведь не делается. Раз в дом пустили, хоть чаю-то надо предложить.
«А будет ли она пить наш простой чай, с ее-то вращением в сферах?» — вертелось у меня на языке.
Но, конечно же, я не стала расстраивать деда лишний раз — у него и так детишки те еще подарки. И в зал мы вернулись с подносами, на которых стояли кружки с горячим чаем и всевозможная снедь.
Мы подвинули журнальный столик к дивану, чтобы всем было удобно. И не спеша пили чай с бутербродами и печеньем.
— Так что, Оля, — я намеренно не называла ее сестрой, — вот тебе мой ответ. Если хочешь здесь жить, живи. Только тебе надо уяснить, что и мы здесь жить будем. Я и Ритка уж точно. И отдельной комнаты у тебя здесь не будет. И вообще обстановочка будет как в коммуналке. Квартира на Шошина пока не годится для проживания. Там и мебели никакой нет…
Олечка вдруг фыркнула, так что чуть чай не пролила.
— А кто тебе сказал, что я здесь останусь? Что я здесь забыла? После стольких лет жизни в Европе я, по-твоему, на завод попрусь, да? Буду там детали сидеть целый день замерять штангенциркулем? Буду здесь с вами ютиться? Или прикажешь мне заселяться в общежитие и вставать в очередь на квартиру? И двадцать лет ждать?
Мы с дедом уставились на нее широко раскрытыми глазами. О чем это она?
Глава 19
Олечка звонко рассмеялась, глядя на наши озадаченные лица.
— У меня другие планы, — посерьезнела она, — у меня в ГДР остался хороший… друг. И мы с ним переписываемся. Предлагает приехать к нему и пожениться.
— То есть ты хочешь туда насовсем? А как ты туда уедешь? — я ведь знала, что в те времена был железный занавес. И хоть ГДР была социалистическая страна, а все же могли быть трудности с эмиграцией.
— Я уже договорилась с Димкой. Он мне купит туристическую путевку, я туда приеду. И мы с Гансом пойдем оформляться. И вуаля!
Дед резко поднялся со своего места. Я взглянула на него и ужаснулась побагровевшему цвету его лица.
— Что с тобой, деда? — пискнула Ритка.
Не глядя ни на кого, дед стремительно вышел. Дверь в его комнату с грохотом захлопнулась.
Ритка подскочила и с криком «деда!» помчалась за ним. И дверь еще раз хлопнула.
— Что это с ним? — подняла ухоженные, выщипанные бровки Олечка.
— А ты не знала, что твой отец воевал с немцами?
— И что? — искренне недоумевала она. — Когда это было? И он воевал не с немцами, а с фашистами.
— У них свои принципы, — отрезала я, — нам не понять. Мы этих ужасов не знали. Если бы ты догадалась привезти оттуда подарок — да не обязательно отцу, любому ветерану, — он бы не взял, уж поверь мне.