— А ведь и правда, — сдавленным голосом пробормотала Олечка. — Димка своему отцу привез немецкий портсигар, и знаешь, старик к нему даже не притронулся.

— Портсигары, автомобили, шмотки, красивая жизнь, — усмехнулась я. — А ты в курсе, что здесь тоже можно и выжить, и приспособиться, и даже красиво жить — было бы желание! У меня вон портниха недавно появилась, молодая девчонка, но руки золотые! Я, говорит, даже джинсы могу вам сшить, и лейблы к ним пристрочить, никто не отличит от настоящих. А еще я Вадима в моря отправляю, и буду затариваться в валютном магазине.

— Ой, дело ведь не только в одежде, — поморщилась Олечка.

— А в чем еще?

Она промолчала.

— Сказать нечего? — усмехнулась я.

Чайные кружки давно опустели, и я унесла подносы на кухню.

Вернувшись, я увидела, что Олечка продолжает сидеть в такой же понурой позе.

— И что мне делать теперь, не ехать? — она подняла на меня расстроенные глаза.

Я пожала плечами:

— Ехать. Отец, конечно, расстроится. Одно дело — когда ты уехала в командировку, на время, и совсем другое — когда навсегда. Да еще замуж за немца выходить. Но я поговорю с ним, напомню, что у тебя своя жизнь, и только ты вправе ей распоряжаться.

— Ой, сестренка, спасибо тебе огромное! — Олечка чуть ли не прослезилась и даже раскинула руки, словно пытаясь обнять меня.

А я думала о том, что она правильно все делает. Пролетят эти девять лет, и в стране начнется такой трэш — врагу не пожелаешь! Пусть едет, может, и Ритку удастся к ней отправить к началу девяностых. Неплохо было бы. Иначе девчонка пропустит свои юные годы, а это потом не восполнишь.

— Ты хоть письма будешь писать? — улыбнулась я примирительно. — Адрес помнишь?

— Конечно, — растроганно заверила Олечка.

— Я предлагаю забыть нам все обиды, и регулярно поддерживать связь.

— Согласна! А я желаю тебе счастья с Димой. Он ведь как тебя снова увидел, так с катушек слетел.

— У меня муж, семья, — я снова улыбнулась, но на этот раз с грустью, — наш с Димой поезд ушел.

— Сестренка, прости меня, пожалуйста, — прошептала Олечка сквозь слезы.

— Да ладно, что ты заладила, — у меня тоже слезы навернулись на глаза, — конечно, я тебя прощаю. Не переживай.

— Будете приезжать к нам в гости?

А вот это она правильно придумала!

— С удовольствием приедем. Ты, главное, устройся там.

— Да устроюсь, куда я денусь! Даже если с Гансом что-то не заладится. Язык я знаю, знакомых там полно. Если понадобится — и на работу устроюсь.

После ночной смены я пришла домой и первым делом поменяла постельное белье на своей кровати.

— Соседи ведь ночевали? — уточнила я у деда. — Не мешали они тебе?