Сегодня на мне было серое платье с синими бусами. Кстати, туфли я нашла дома, на антресолях — синие на серой платформе, вполне приличные. И почему Альбина их не носила?

Я достала из сумки расческу и принялась за волосы. Долго создавала начес и косую челку. Потом перевязала синей атласной ленточкой и подколола невидимками, чтобы конструкция не развалилась. Ну вот, теперь более-менее приличный вид!

Нанесла тональный крем и пудру на лицо. Результат — ну не то, чтобы потрясающий, но сойдет.

Канцелярский карандаш упорно не желал рисовать линию на верхнем веке, видимо, мягкости не хватало. На ладони, если намочить, проводит линию, а на веке — ни в какую! Ладно, тогда я достала тушь, поплевала в нее, взяла на спичку немного черной массы и аккуратно провела по верхним векам. О, получилось! Оказывается, у Альбины миндалевидный разрез глаз. И весь вид стал каким-то интересным, загадочным, драматическим.

Окрыленная первыми успехами, я накрасила тушью ресницы. Улет!

А вот красным карандашом из коробки сразу удалось очертить линию губ. Прекрасно! Теперь надо набрать пальцем румяна и нанести их на губы.

Несколько минут я любовалась собой в зеркале. Мне хотелось петь и плясать от радости, снося по пути неказистую мебель своим тучным телом!

Неожиданно в окно по-хозяйски постучали. Я увидела женщину в возрасте, невысокую, с мелкими короткими кудряшками.

— Открывай! — крикнула она.

Должно быть, сменщица.

— Альбина, ты куда это так намалевалась? — охнула женщина, вваливаясь в помещение. — На праздник небось?

— Да, в театр юного зрителя с дочкой идем, — нашлась я.

Сменщица — уж не знаю, как там ее зовут, — смотрела на меня во все глаза. Однако, пусть привыкает, я теперь всегда так буду ходить!

Перед выходом я еще надушилась «Красным маком» и только тогда пошла на электричку.

Электричка шла в город, и народу в вагоне было совсем немного. Зато в обратном направлении — за город — электрички шли переполненные. Всю дорогу я из окна с удивлением рассматривала толпы с ведрами и рюкзаками.

— На дачи народ едет, — прокомментировала женщина с соседней лавки.

— Как они там помещаются только? — отозвалась я.

— Да как, вон видишь, толпятся, как селедки в бочке. В проходах стоят, в тамбурах.

Вот же дикость, — поражалась я. Неужели нельзя чуть позже поехать, когда толпа схлынет? Да и вообще, зачем туда ехать? Сомнительное удовольствие — постоять враскоряку на грядках, под палящим солнцем.

— Зато ягоды летом наедятся, — словно услышав мои мысли, сказала женщина, — и овощи свои, и картошка. Но для этого потрудиться надо, каждые выходные поездить. У моей свекрови дача на тридцать втором километре. Так там с электрички еще полчаса через лес идти. И ничего!