Я повернулась к деду:

— А что за ведомость, напомни, пожалуйста.

— Да ведомость, — дед развел руками, — сегодня же двадцать пятое мая, учебный год закончился.

Так, учебный год закончился. Какая ж тогда музыкальная школа? Там наверняка тоже все закончилось. Ладно, мы все равно сходим, хотя бы узнать, что да как.

Вадим продолжал вздыхать и стонать на своем диване.

— Ты так меня опозорила, — проговорил он слабым обиженным голосом, и поскольку я промолчала, осмелился продолжать: — Зачем ты им позвонила и сказала, что я пьяный? Я ведь с утра не пьяный был. Я бы нормально до работы доехал. Как же так? Ты же всегда меня прикрывала, Альбина! Даже если я не мог с бодуна подняться, ты звонила и говорила, что я приболел. А теперь, вот что теперь про меня подумают?

— А тебе не все равно? — я решила вступить в разговор, поняв, что он не отвяжется. — Если ты пьешь до посинения, значит, считаешь это правильным. А если это правильное поведение, то и пофиг на них всех.

— Ой! — он тяжело вздохнул и повернулся на другой бок, что-то бормоча.

— И это не я тебя опозорила, ты сам себя позоришь. Вчера весь двор наблюдал, как ты ширинку расстегиваешь и…

— Ну все, хватит, — вдруг рявкнул он, подпрыгивая с дивана, — сколько можно меня упрекать? Сколько можно одно и то же? Как мне на работе теперь показаться?

— Никак, — спокойно ответила я. — Один раз сходишь, напишешь заявление на увольнение, и помашешь им ручкой.

— А кто меня кормить будет, дура ты баба?

— Действительно, кто? — с сарказмом сказала я. — А кто тебя сейчас кормит? Правильно, слабая женщина-дура и дед-пенсионер. А ты свои зарплаты успешно прогуливаешь.

— Ну хватит! — опять заорал Вадим. — Все, что я пропил, я восполню.

— Восполнишь?

— Да, я в следующий раз в три раза больше заработаю. Вчера спрашивали, кто в командировку поедет на два месяца в Бикин. Я записался. Там и заработаю.

— Нет, — спокойно сказала я, — так не пойдет. У меня для тебя предложение намного лучше.

— Какое?

Наш диалог прервала Ритка, вышедшая из своей комнаты в форме и с ранцем за плечами.

— А сегодня разве не надо белый фартук? — придирчиво рассмотрела я ее вид. — Вроде как последний день учебы, перевод в третий класс…

— Да, училка тоже говорила, надо в белом фартуке.

— Ну, так иди переодевайся.

Через минуту она вышла уже в белом, с позволения сказать, фартуке.

— Он что у тебя, нестираный, — недовольным голосом заметила я, — и неглаженый. Куда идти в мятом и грязном? Да… Надень лучше черный, в самом деле.

Тут, конечно, и я виновата. Не досмотрела, увлекшись своими делами.

Когда за Риткой хлопнула входная дверь, Вадим решил вернуться к начатому разговору.