— Это они нас должны кормить. Не старики должны с нами делиться, а эти скоты из Скального дворца обязаны отдавать то, что так всем нам обещали… — огорошено пробормотал он. — Мать, неси сюда обеденные чашки…

Воунана принесла три глиняных миски и навалила в них выстраданной каши. Поу-Воу разложил вокруг три лопаточных кости для хлебания.

Семья взяла по лопаточной кости и принялась хлебать варево. То было клейким и пропитанным какой-то слизью. Поук брезгливо сплюнул и демонстративно отбросил свою миску, забрызгав всю стену.

— Провались они в жерло матери! — зло проревел он. — Кукурузы в племени навалом, но почему же выходит так, что половину мы отдаем соседям, а нам остается разве что эта тухлятина?..

Поу-Воу не знал, что на это ответить. Он мужественно подавлял в себе рвотные позывы и продолжал пихать кашу себе в рот. Отец с горечью наблюдал за ним.

— Не будь мной, — вдруг выдохнул он. — В жерло этот карьер, в жерло Отца… Нам пообещали славу и почести взамен на наши жизни… Я выжил, но все равно что уже мертв… Да, мертв!.. — рявкнул он Воунане, и та расстроено пошла собирать осколки разбитой чашки. — Теперь лежу здесь, как мертвец, а мне даже пожрать не могут дать… Не стоит оно того, сынок!.. Не будь мной… Выброси из головы этого Отца — он со мной так ни разу и не заговорил, хотя я заслужил как никто другой услышать от него хоть какую-то благодарность… Иди в кожевники, к Магону, там тебя уже хорошо знают, бери эту Андру в охапку и живи… Просто живи!.. В жерло Отца, карьер и это сраное железо…

Поу-Воу швырнул свою миску в стену, последовав примеру отца, и издал протяжный, яростный вопль. Прежде чем мать успела схватить его за ухо, он стремглав покинул хоган.

* * *

— Вот такая у него штука между ног, — похвастался Дирлек, выведя угольком на камне фигурку человечка.

Ратари хрюкнул от смешка.

— У моего отца она больше.

— И что⁈ А у моего она зато острее и заточеннее, — разозлился Дирлек. — Он не забывает ее точить перед каждым сном!.. Так что он легко проткнет ей твоего отца и все!.. И убьет…

— Эта штука — не акинак, — промолвил Поу-Воу. — И она не отнимает жизнь, а вдыхает ее.

Мальчишки недоуменно уставились на него.

— Говорящий с Отцом мне по секрету все рассказал про эту штуку…

Ребята торчали у Прощающих Холмов, на самом краю уступа. Это было их излюбленным местом, а все потому что взрослые строго запрещали им приближаться к муравейникам.

— Годди? — мальчик протянул другому уголек, но тот покачал головой. — Чего ты боишься? Что Танцующие на Костях спляшут на лежаке твоей мамаши?