Мысли в голове Вохитики носились не медленнее искр, что высекались вокруг лица Матаньяна-Юло. Но удушливость и непроглядная чернота вокруг брали свое, зудящие веки смыкались. Вскоре он забылся в тревожном и томительном сне.
Глава 8 Сын Железа. Часть 2
Проходя мимо, кто-то пнул по его разбросанным ногам.
— Чего кулемки свои раскинул⁈ — гаркнул чей-то грубый голос. — На куницу что ли охоту затеял⁈ Так они в нашей дыре не водятся, зря стараешься, — довольный своей шуткой, голос хрипло расхохотался.
Еле разогнув затекшую спину, Вохитика заставил себя подняться. Вот уж он никогда бы не подумал, что сон способен не только не восстановить сил, но и изнурить еще больше. В дальнем углу ниши из проема штольни пробивался слабый свет, и мужчины плелись на него, как уморенные мухи. Шутник замыкал эту вереницу. Оглянувшись на Вохитику, он удивился.
— А ты что, не пойдешь? Празднества не любишь?
Празднества Вохитика любил. Его живот голодно урчал. Заметив, что в нише все оставили свои личные вещи, он решил последовать их примеру. Спрятав пимак в торбу, он нагнал остальных. Узкая штольня с неохотой испражняла мужчин одного за другим. Показавшись из нее последним, Вохитика сощурился от рези, вызванной солнечным светом.
Карьер был еще больше, чем он представлял ночью. Наверное, похожим образом чувствовал себя мелкий муравей, застывший между Прощающими Холмами. Но поужасаться зрелищем им всем толком не дали. Вчерашний коротышка, еще более безобразный при свете дня, сердито ковылял к ним по склону. Его правая рука сжимала узловатую жердь.
Мужчины не стали дожидаться, когда он подойдет, и схватились кто за что — за осколки скальных плит, за кирки, за ломы и ваги, прислоненные к стене, кто-то обхватил корзины с рудным шлаком и с кряхтением взгромоздил себе на плечо. Все были в набедренных повязках, а вот наспех сплетенное тряпье и лохмотья на костлявом туловище были далеко не у каждого. Головы почти у всех были очень коротко и неровно обриты. Те, у кого руки остались пусты, уверенно расходились к явно ожидающим их делам. Все знали, что делать, кроме Вохитики.
Коротышка заметил, что он бездействует, и начал ему что-то яростно кричать. Парень развел руками.
— Что мне делать?
Надзиратель со злостью треснул жердью об камень и заорал на незнакомом наречии пуще прежнего. Вохитика в отчаянии дернулся к проходившему мимо него тощему мужчине с вагой под мышкой.
— Что нужно делать, подскажи, прошу…
— В жерло катись, — процедил он, даже не замедлив ход.
— Ху-гайа-а⁈ Ханчхора вуйа-а!.. — надрывался коротышка, сжимая жердь в ладонях так, будто собираясь ее сломать пополам. — Ху-гайа-а!..