— Да-да, — едко проворчал Далик, берясь за поручни носилок — третий мальчик по его щелчку пальцев взялся спереди. — Вот только не удивляйтесь, братцы, если завтра на вас скопом бросится разъяренный люд, вооружившись мотыгами и заточками — сразу после того, как у этой слезливой душки закончится смена. Мир в племени и так уже держится на соплях — жиже и зеленее, чем сейчас под его носом…
— Я все сделаю, — процедил сквозь зубы Ачуда. — Просто дайте мне побыть с ним еще немного.
Мужчины еще какое-то время понаблюдали за ним, сидящим над мертвецом, придерживающим его за голову и что-то шепчущим, соприкоснув лбы, и махнули рукой. Ачуда не вслушивался в их прения. Но одно слово все же добралось до его слуха. Оно было одобрено глумливыми хохотками и разочарованными вздохами. Мальчик не подозревал, что впредь это слово будет за ним следовать и насмешливо блуждать на чужих устах, стоит ему только объявиться на горизонте. Слово, что поразительно емко и точно отражало сущность и предназначение Ачуды, которые другие в нем сумели разглядеть.
— Утешающий Мертвых.
Глава 3 Букет из кукурузного початка
Макхака, по прозвищу Замечающий Красоту, тяжело размахнулся и отвесил убойный подзатыльник тощему водоносу. От удара тот перелетел через телегу, опрокинув и разлив пару кувшинов с водой.
— Почему мы тебя должны ждать, червяк? — прогудел Макхака распластанному телу, но то не отвечало ему и не шевелилось.
Сагул перешагнул через водоноса и взял уцелевший кувшин. Кадык мощно задвигался, расталкивая толстые шейные жилы, вода заливала кирасу. Утолив жажду, он протянул Макхаке остатки, а сам покосился на лежачего паренька.
— Ты его убил.
— Да с чего бы, — Макхака сделал пару могучих глотков, а остальное вылил себе на бритую макушку. — Дурь из него выбил, да и только.
— Дурь — это все, что в нем было.
Жигалану надоело изображать, что он слеп. Отшвырнув точильный брусок и свой акинак, он шагнул к распростертому телу и приложил ладонь к груди. Затем и вовсе прильнул к ней щекой, прислушиваясь.
— Друже, ты что-то совсем без девах одичал, — сделал выводы Макхака, свысока наблюдавший за ним. — Уже и мужские титьки готов облобызать…
— Замолкни, — посоветовал Жигалан, напрягая слух. — Да, сердце у него еще поет. Давай сюда, — он вырвал у воина кувшин. Вода там уже плескалась на самом дне.
Жигалан набрал полный рот и распылил в лицо водоносу.
— Бабенку бы сюда, так сразу бы ожил, — бухнул Сагул.
— Да-а, — широко зевнул Макхака, не потрудившись прикрыть свой зев, полный кривых, желто-серых зубов. — Бабенку бы сюда сейчас самое-то…