— Путеводная искра…
— Приручивший Гром!.. Спаси нас!..
— Отец защитит нас и поможет, пока мы с ним и следуем его завету… — вставил свою лепту Матаньян-Юло.
— Выпари из наших костей шлак… Дай услышать тебя, Отец…
Присмиревшие люди с мрачными лицами вытянули руку вперед — костяшки пальцев согнулись и обрушились на левую голень, затем правую, затем на лоб. Море глухих постукиваний заполонило широкую арену. Венчура отвернулся и повержено побрел к парадному склону.
Среди общей толчеи никто не заметил, как его схватили за плечо и притянули к себе в выработанную нишу. Это был длинноволосый подросток в пончо заслуженного Смотрящего в Ночь. Венчура был выше на полголовы, но глаза подростка резали так, что без труда могли бы укоротить его и хоть на полголовы, хоть и на всю голову.
— Чего тебе?
— Я видел, как ты выступал. И я болел за тебя. Но ты бы все равно не выиграл, — молвил молодой Смотрящий в Ночь. Шрам у его рта надбавлял странной серьезности всему его виду. Венчура взглянул на него внимательнее.
— И откуда же ты это знал? Тебе что-то известно?
— Не одному мне.
Подросток с копьем беспокойно выглянул из ниши, поозирался и схватил Венчуру за грудки.
— Меня зовут Ачуда. Я занимаю пост у Желудевого Порога.
— Где Преющая Впадина?..
— Да… И то, что я сейчас скажу, ты должен использовать с умом. Народ к тебе прислушивается…
Венчура весь напрягся.
— Не одному тебе что-то известно… — повторил он. — Но почему говоришь со мной именно ты?
— Потому что мне нечего терять… Точнее, мненекого терять, — сглотнув, поправился Ачуда.
Глаза Венчуры блеснули — до него внезапно дошел смысл этого уточнения.
— Я тебя слушаю.
Глава 7 Сын Железа
Цепь гремела, скользя через кольцо — обглоданные добела скелеты ползли мимо холмов, закованные в браслеты. У одного не хватало туловища.
Вохитика наблюдал за процессией и рассеянно насвистывал в пимак. Мелодия была явно далека от совершенства, судя по тому, как недовольно и рывками тянул на себя цепь Зайана, уважаемый резчик по кости. Брюм, отец Вохитики, стоял на краю уступа и тоже выглядел огорошенным.
— Клятые твари, опять расчленили хребет…
Кости бросили на уступ и освободили от оков. Одни принадлежали женщине и были почти невредимы — затерялись только ступня и пара пальцев. А вот от второго скелета, что покрупнее, остались только ноги и срамные чаши. Зайана смерил их критическим взглядом.
— Эка зрелище было вчера!.. — вдруг сказал он. — Малой Глогод как заорал —всем жрать — так сразу повозка на арену прикатила… Как будто заранее знали, что ему на ум придет этот приказ, да?