— А чей это тогда скелет?

Отец снова взъерошил его волосы, думая над ответом.

— Не твой, — наконец ответил он. — И это главное.

Вохитика помог отцу упаковать останки неизвестного юноши в походную корзину. Оба коренастые, невыдающегося роста, с мощными икрами и крепкими руками, тяжелыми подбородками, но простодушными и искренними глазами.

Строгающих Кость в племени было совсем немного, а толковых резчиков — таких как Брюм или Зайана, — и того меньше. Люди в Кровоточащем Каньоне расставались с жизнью довольно охотно и часто, но только благодаря нечеловеческим усилиям вождя не настолько уж, чтобы в это хитрое ремесло ломились все подряд — вполне хватало на всех нескольких мастеров.

Строгающих Кость даже именовали вторыми матерями, за то что те приспосабливали умершего к новой форме жизни и труду во благо предков. Из ребер собирали сушилку для шкур и листьев или роскошный гребень для густых волос. Из костей рук соображали колышки для палаток, а из пяточной кости — молоток, чтобы их вбивать. В полом бедре проделывали дырочки, чтобы бегать по ним пальчиками, выдувая мелодию, или же эти самые пальчики засовывали в них, уже превращая в грабли, чтобы расчесывать землю, выпалывая сорняки. Из зубов выдумывали погремушки для детей или игральные кости для взрослых. Мастера не ограничивали себя в воображении, а семьи погибших лили слезы благодарности и осыпали их дарами и подношениями за возможность переродить своего близкого в то, что всегда будет под рукой. Этого требовал Отец, в конце концов. Кость не должна была возвращаться в землю, ведь в ней содержалось железо — а в его освобождении из земли как раз и заключался высший смысл. В его добыче, в плавлении и выпаривании из него шлака. Мужчины, что занимались этим, по утверждению вождя, были даже лучше его воинов, потому что не нуждались в броне — ведь от постоянной близости с железом, их кости сами становились им.

Если талантливого и востребованного Строгающего Кость в племени уважали, то героя карьера боготворили. Даже Бу-Жорал, хранитель карьера, был обязан хотя бы иногда притворяться, что задумывается над своими обязанностями, и только герой карьера освобождался от любого труда навсегда. Героям полагалось ежедневно выделять пищу со склада для вспоможения, а на самом карьере должникам не было нужды заморачиваться над тем, где раздобыть съестного, как это было в племени — еду им приносили прямо на работу. Подрастающих девчат приучали грезить только о выходцах из карьера, а чуткость со стороны вождя по отношению к героям даже превосходила его заботу о престарелых. Почти все молодые и те, кому еще позволяло здоровье, только и болтали о том, как однажды все бросят и добровольно вызовутся отдавать долг железу.