Вот она, реальная сила, которую все они в полной мере не осознают, — вдруг подумал Венчура. —И не направляют туда, куда действительно нужно…

Пир закончился быстро — чаны опустели в мгновенье ока, а половина людей разбрелась по углам арены, поглощать то, что успели урвать. Некоторые изрядно потоптанные стонали, не в силах подняться — воины спрыгнули к ним, забросили в повозку и хлестнули лошадей, чтобы те катили воз обратно к парадному склону. Другая половина осталась у мощей и требовала еще.

— Дайте нам еще!.. Нам нечем кормить детей!..

— Еще!.. Еще!.. Еще!..

Оставшаяся толпа неслабо раззадорилась, а те, что доедали кашу в тени уступов, уже вытягивали шеи и напрягались, подобно сойкам, которые ждут, пока в них швырнут еще одну горсть съедобных крошек. Лишь небольшая часть оставалась на верхних ярусах — те, кто был хоть в каком-то достатке и мог позволить себе не терять голову при виде дармовой еды. Венчура был уверен, что его честолюбивая семейка осталась там, среди них.

Вождь снова поднял зад с сидалища, давая всем понять, что хочет держать слово.

— Сложно передать словами радость… Радость за всех нас, что выбор сделан. Достойнейший и избранный самим Отцом — найден. А честный народ — удовлетворен. Мне сложно передать словами…

— Давай еды!.. Еще еды!..

— Несите нам еды, клятая плоть!..

Пу-Отано пытался продолжать речь о своей радости и гордости за свое племя, но озверелые люди только сильнее впадали в бешенство и исступленнее требовали продолжить пиршество. Глаза Венчуры азартно расширялись — неужели сейчас что-то произойдет…

— Мы не можем позволить себе больше кукурузы, — не выдержал Пу-Отано. — Если мы сейчас все поддадимся искушению, запасов не останется до следующей луны. Подумайте об освободителях Отца, что же они будут кушать на карьере, как они смогут работать⁈

— Так хватит кормить этих ублюдков соседей!.. — закричал во всю мощь дюжий мужчина, очевидно, пудлинговщик с карьера. Его горячо поддержали остальные.

— Хватит увозить нашу еду!.. Долой Грязь под Ногтями!..

— А кто будет драться с Пожирающими Печень? Вы⁈ — прогремел Пу-Отано. — Грязь под Ногтями спят на голой земле!.. Они живут, как звери!.. Разве звери умеют сеять⁈ Вы хотите, чтобы они покинули наши суровые земли и оставили нас наедине с теми, кто пожирает людскую плоть⁈

— Да пусть уже!.. Мы подыхаем здесь от голода!.. Пусть приходят людоеды!.. — выкрикнул тот же пудлинговщик, но в этот раз его поддержало куда меньше голосов.

— Каков храбрец, — прокричал вождь. — А подумал ты о наших женщинах, о матерях, о беспомощных детях, о беззащитных стариках? Пусть их выпотрошат во сне, зато вы, крепкие мужи, набьете свое брюхо сейчас, так что ли?