Наконец, Глогод упал без сил. Жрецы подоспели к нему, осторожно помогли опереться на свои узкие плечи и сопроводили его до скамьи к остальным ставленникам. Говорящий с Отцом воззвал к вниманию.

— Не мне судить. Но разве что дети на руках матерей со мной не согласятся, что этот удивительный юноша Глогод своей отдачей превзошел всех остальных. Подумать страшно, — Матаньян-Юло неверяще прикрыл рот ладошкой, — Подумать страшно!.. С какой же отдачей он вложится душой во вспоможение старым, почтенным и признанным героям!.. Но давайте же узнаем, что скажет Отец!..

Пара высших жрецов в звенящих ожерельях подошли к глыбе руды и стали колотить по ней болванками. Откололось еще несколько кусков — их подобрали. Матаньян-Юло в железном обруче на лбу встал на колени.

— Что отличает нас, сыновей Отца — царей природы — от камня, дерева и глупой птицы? Мысль! Мысль — это искра. Что может ее высечь? Железо. Его природа божественна. Воспоминания… Надежды… Сомнения… Желания… Все это словно железо стучит в нашей голове друг о друга, высекая новые идеи и решения. Глогод, Котори и другие сегодняшней ночью вложили свою мысль и намерения в искру, которую впитали Железные Мощи. Теперь же мы желаем услышать их ответ. Готовы ли вы его услышать?

— Готовы!.. — вяло пробежалось по рядам.

— Я не слышу, — вскричал Говорящий с Отцом.

— Готовы!.. Готовы!..

— Заткни плоть!.. Дай услышать тебя, Отец!..

— Готовы!..

Матаньян-Юло сосредоточенно зажмурился. Жрецы стали медленно охаживать его вокруг и лупить болванками по куску отвалившейся руды в своей ладони так, чтобы искры высекались и летели точно в голову Говорящему с Отцом. Тот вздрагивал от громких слов Отца у своего уха, но не разжимал век. Наконец, когда его лицо достаточно осыпало снопом искр, он распахнул глаза и поднялся с колен. Люди на уступах напряженно ждали его ответа.

— Глогод, сын Олда! — взревел Говорящий с Отцом. Посланники Зари взвыли, а жрецы метнули в костры горсть какого-то порошка, и пламя взмыло красными, шипящими столбами. — Отец сказал — Глогод! Вот он, наш новый советник по перераспределению имущества!..

Глогод подорвался со скамьи и засеменил обратно к мощам. Венчура проводил его неприязненным взглядом. Блулькара, что сидела рядом, тоже выглядела огорошенной — она, как и зрители на уступах, явно рассчитывала на какой-то другой исход. Котори вообще было не до этого — он все охал и потирал заклинившую поясницу ладонью.

— Сколько рубежей мудрости на твоем плече, Глогод, сын Олда? — доброжелательно поинтересовался Матаньян-Юло у увальня.