— Требуется немалое достоинство, чтобы суметь признать себя недостойным, — оценил Говорящий с Отцом под разочарованный вой племени. — Миннинньюа — истинная дочь Отца, с которой следовало бы брать пример тем дщерям, чьи головы вскружили возможности плоти… А теперь пусть всех нас удивит этот молодой парень.

Матаньян-Юло сделал приглашающий взмах Венчуре, и тот смутно удивился, почему его не назвали по имени. Зрители исправили это недоразумение.

— Венчура!.. Венчура!.. Ты лучший!.. Венчура!.. Ты лучший!..

— Перед нами славный парень, что присоединился в тот судьбоносный день к шествию бравых жителей — тех самых, что помогли раскрыть черное дело Лиллуая… Поддержим же его притязания на место в совете!..

— Венчура!.. Ты лучший!.. Венчура!..

Венчура покосился в темное море из орущих лиц, гадая, есть ли среди них его мать, брат и отец его брата. Гордятся ли они им в этот важный для него миг?..

Голос Отца стал выбивать ленивый ритм. Чувствуя себя полным дураком, Венчура начал поигрывать коленкой, стараясь попасть в такт.

Клятая плоть, как же это глупо , — подумал он. Хотя не менее глупым казалось клясть ни в чем неповинную плоть просто за то, что это ругательство навязывали ему со всех сторон с самого детства.

— Смелее, юный ставленник, — подначивал его Матаньян-Юло, не сдерживая своей гаденькой улыбки. — Или ты боишься раскрывать Отцу свое истинное нутро?

Венчура нанес удар прутом по мощам — вылетело пару искр — и продолжил водить туда-сюда ногу. Старик Котори и то был энергичнее. С уступов кричали его имя, но уже как-то реже и неувереннее. Венчура закусил губу от злости и отчаяния.

И как же это можно по одним лишь глупым кривляниям продемонстрировать, что ты за человек, какими знаниями ты располагаешь и насколько чисты могут быть твои мотивы? Сейчас танец закончится, а Говорящий с Отцом закатит свои глаза и выберет того, кого сам пожелает. Никакой Отец с ним не говорит. С ним говорит вождь, который избегает произносить вслух имени, — его имени, Венчуры — чтобы обезличить, сделать его маленьким и незначительным. Венчура все это понимал. Он также понимал, что сейчас его позорное выступление прекратится, а вслед за ним выступит этот непонятно откуда вылезший Глогод — его-то Отец и выберет. Венчура это понимал, но все же до последнего не хотел верить своим мрачным и упадочным догадкам. Мать вечно попрекала его за упадочный настрой на все вокруг. Коленка нервно дергалась в такт ударам в чугунный гонг.

— У-у-у!.. Нашему парню явно есть что скрывать от Отца, — громко сделал выводы Матаньян-Юло. Болельщики Венчуры разбушевалась.