— Все мы должны помнить, кому обязаны жизнью!.. — чеканил Пу-Отано. — Кому обязаны нашей целью!.. Отец глядит на нас даже тогда, когда мы от него отвернулись, — его мясистый палец уткнулся в угольное небо, в полную луну. — Кто мы, чтобы судить, кто из нас достоин, а кто — нет, если это ведомо только ему?

У Венчуры упало сердце. Он понял, к чему ведет вождь.

— Только Отцу дано решать, кто из этих пятерых вправе вести нас по его неисповедимому пути, — Пу-Отано мощно хлопнул в ладоши, и высшие жрецы поднялись со своих мест, настукивая себя в голени и лоб. Матаньян-Юло повторил действо, призывая ставленников его скопировать.

Венчура вяло повторил за всеми эти глупые движения.

— Выпари из моих костей шлак!.. — ревели в унисон зрители на уступах. — Вынь из-под моих ногтей грязь!.. Заткни мою плоть!.. Дай услышать тебя, Отец!..

Закончив молитву, все перестукнулись по выступающим через кожу косточкам и благоговейно замолкли.

— Отцу не нужны ваши слова!.. Выразите свои мысли телом!.. Покажите, что в вас сидит, дайте ему знать, что из вас рвется!.. Явите ему и всем нам свою внутреннюю силу!.. — Матаньян-Юло под мощные удары железных болванок Голосов Отца вдруг томно завел ладонь за голову и, то проседая в коленях, то хлестко выпрямляя их, стал грациозно и вычурно отплясывать. Балахон цвета поздней зари на нем то висел, то топорщился, подчеркивая всю страсть его ритуального танца. Эти кривляния странным образом отвращали Венчуру, но ряды опьяневших от зрелища зрителей кружило и шатало в такт с Матаньяном-Юло.

Жрецы почтительно дождались, пока он закончит, а затем поднесли ему железный обруч. Матаньян-Юло, тяжело дыша после лихого пляса, водрузил обруч трясущимися руками себе на голову. Другой молодой жрец с капризными губами вручил старику Котори бугристый железный прут.

— Яви Отцу свою внутреннюю силу, Котори, — распорядился Матаньян-Юло. — Когда почувствуешь, что она переполняет тебя, заставляй Отца кричать…

Вероятно, этим он имел в виду стучать прутом по глыбе, вокруг которой необходимо станцевать.

Венчура стоял с вытянутым лицом и остановившимися глазами смотрел, как несчастный старик пытается дергаться, подражая гибкому телу Говорящего с Отцом.

— Дай волю костям, старче, — подбадривал его Матаньян-Юло. Зрители галдели, не зная, потешаться над Котори или поддерживать его.

Старик охал, топтался на месте и неловко крутил туловищем из стороны в сторону, украдкой постукивая прутом по глыбе, пока наконец не решился на что-то позажигательнее — поджав к животу одно колено, он крутанул туловище сильнее, чем обычно, но это явно было большой ошибкой. Котори повалился на песок, стеная и держась за поясницу.