— Отец благодарит тебя, Котори, — поздравил его Матаньян-Юло под разочарованный стон людей. — Ты показал себя, и Он увидел тебя насквозь. Кто следующий себя покажет?

Венчура переглянулся с другими и поймал взгляд Миннинньюа. У той в глазах читалось потрясение не меньше, чем у него. Вперед вышла Блулькара.

— Удиви Отца, смелая женщина, — процедил Говорящий с Отцом. — Плоть ничто, если у тебя есть такие же, как и у мужчины, кости…

Посланник Зари стал отбивать сложную дробь в чугунный гонг, словно издеваясь. Блулькара познала около двадцати четырех рубежей мудрости, если глаза Венчуры при свете сумрака не врали, но выглядела она, как его одногодка, на зим восемнадцать. Манто из заячьей шерсти упало с ее плеч, представив всем девичье тело в легкой и текучей тунике из неизвестного нежного материала. На ее спине был большой вырез, а округлые чресла натягивали тонкую ткань. Матаньян-Юло неодобрительно щурился, хотя его недовольство могло быть лишь отблеском пламени от волнующихся рядом костров.

Под звон железа Блулькара плавно провалилась в коленях, ее ноги широко расставились, а пышные бедра зазывающе извернулись. Люди на уступах ответили ей почти осязаемым гулом. Не было понятно, что в нем слышится больше, восторг или негодование, но одно точно нельзя было у него отнять — громкость, превосходящую оживление от речи вождя и вычурного танца пророка взятых вместе. Блулькара жарко отбрасывала свои черные пряди, ее руки жадно скользили по своему роскошному телу, а ее таз извивался, щедро открывая виды на ее упругие природные богатства, чьи колыхания удивительно попадали в такт железным ударам. Посланник Зари стучал, глядя на нее, и не хотел останавливаться, не замечая выразительных жестов Матаньяна-Юло.

Наконец ее танец завершился. Ее белые зубы победно заблестели в хищной улыбке при свете прыгающего огня. Некоторые зрители тоже прыгали в ажиотаже. Но большинство осуждающе мычали, требуя убрать с глаз женщину и не оскорблять ее выходками мощи Отца. Блулькара подняла с песка манто, закуталась в него и отошла к скамье, где уже кривился от боли Котори.

— Женщина показала все, на что была горазда, — торжественно подытожил Матаньян-Юло. — Отец презирает плоть, но ценит храбрость. Очень смелый поступок со стороны нашей яркой Блулькары — отважиться напомнить Железу, почему оно лежит в земле. Но и его сыновьям это должно лишний раз послужить напоминанием об их долге и ошибках, которых следует избегать… Но мы идем дальше!.. Кто же проявит себя перед взором Отца следующим?

Миннинньюа огорошено покачала головой и развернувшись, пошла обратно к зрительским рядам.