— Тебе что, здесь беготни не хватило? — удивился Макхака, шумно растирая поясной тканью свое распаренное лицо. — Чего ты к нему прилип, как муха-то?.. Потащишь его к Прощающим Холмам?

— А ты подождешь, пока нас об этом попросят?

— Вот бы еще нам этим заморачиваться!.. Мы прислуга что ли какая?.. Бросай оглоблю, — Замечающий Красоту толкнул Жигалана в наплечник. — Так и быть, я сам скажу мусорщикам, чтобы сюда наведались… Я нагадил, я и попрошу убрать…

Жигалан стиснул челюсти и толкнул телегу вперед.

— Эй, да что с тобой сегодня? — недовольно бухнул Макхака.

— Зачем было убивать парня?

— А зачем ему жить? — не понял воин. — Чтоб девок молодых у меня уводил? Я таких не терплю…

Бьющий в Грудь покачал головой и продолжил путь со своей ношей к ущелью. Макхака не был душой компании, как Обабро, и не был красив, как Истекающий Сиропом, не каждую его шутку понимали, а жестокость, нередко направленную в том числе и на своих, никто не разделял. Но с Жигаланом они удивительнейшим образом ладили.

Наверное, все дело было в том, что первый избегал домогательств женщин в племени, а второй наоборот — не терпел соперничества, мечтал вскарабкаться на всех, у кого была влажная щель между ног, и в то же время перебить всех мужчин, кто желал того же.

Воины порой шутили, что Макхака разглядит красоту даже в немолодых и глубоко семейных женщинах, давно не цветущих и не благоухающих, и любимыми только их мужьями. Макхака находил удовольствие в их плаче и оскорбленном достоинстве, на которое, как они были уверены, к их преклонным годам никто не покусится.

— У них там сухо, как в пустыне, но слезы льют так, что хватает, чтоб смочить, — делился мудростью Замечающий Красоту. — Обожаю, когда они плачут. Люблю женские эмоции.

Жигалан въехал на Площадь Предков — та уже была порядком оживлена. Полусонный Гнад, прозванный Жадным, и соплеменники, стоявшие в очереди за снедью у его прилавка, с любопытством косились, что воин везет в телеге, но увиденное отбивало у них интерес. У колодцев как и всегда шумно толпились водоносы, гремя кувшинами и коромыслами, а на них кричала парочка распределителей воды. Один из них вылупился на ношу Жигалана.

— Вот где телега!.. А мы ее хватились, уже не знаем где искать, — визгливо пожаловался снабженец. Скособоченный и одутловатый, будто сам перепил воды, которую распределяет. — Помер что ли?.. От чего?

— Работенка у вас опасная, — уклончиво буркнул Бьющий в Грудь. — Семья у него есть?

Снабженец присмотрелся к телу и пожал плечами. Жигалан толкнул телегу дальше.

— Дай мне одного парня с собой, он прикатит телегу обратно…