— Жеваный крот! — не выдержал ругнувшись. По ощущению у меня внутри раны закипело мясо с кровью. Очень уж не нравится мне получать ранения, чтобы потом хрен знает сколько отлеживаться и выздоравливать.

— Сдайся! — крикнул он, перезаряжаясь. — Тебе не уйти! Мы послали сигнал о помощи, все ближайшие команды подняты по тревоге и тебя загонят как бешеную псину!

— Да мне похрен! — мой голос звучал глухо, отражаясь от стен. — Вы все равно сдохните раньше, чем это случится.

Я заморозил рану, использовав собственные силы. На какое-то время это поможет о ней не думать. А следом за тем совершил короткий рывок, из всех сил, что у меня были. Для обычного глаза, пожалуй, это походило на телепортацию.

Оказавшись прямо над его укрытием, стоя на трупе здоровяка, мне все равно не удалось застать командира врасплох. Он среагировал моментально, но и я был не промах, ногой выбивая автомат. Вот только мужик, лишь крутанувшись на месте, сразу выхватил с пояса нож.

Этот солдат двигался быстро для обычного человека, скорее всего, сказывались годы тренировок. Блок, удар, подсечка. Мы сцепились в рукопашной. Он то и дело пытался достать меня ножом, а я, благодаря повышенной реакции и собственным силам, отводил его удары в разные стороны.

В плане опыта и навыков — он многократно превосходил меня. Вот только в плане сил… в плане сил он был гораздо слабее меня, и каждый удар, принимаемый блоком, начинал сковывать его движения всё сильнее и сильнее.

— Может пора сдаться? — прошипел ему в лицо, то и дело напрягая чувства, чтобы не получить удар в спину от выживших членов его отряда.

— Пошел т… — начал он, но мне свезло перехватить его руку с ножом, и по инерции вывернуть ту с противным хрустом. Нож упал. Следующим движением, сформировав рядом с рукой тройку игл, я воткнул их ему под ребра, пробивая кевларовый бронежилет и упругую плоть.

Командир охнул, обессилено падая в мои объятия. В его глазах угасала жизнь, но не было страха. Только злость профессионала, который проиграл.

В коридоре повисла тишина, нарушаемая лишь моим тяжелым дыханием и треском рации, валявшейся в дальнем углу.

Я шагнул вглубь, в комнату, где они разбили лагерь.

Радистка сидела около стены, и дрожала всем телом, прижимая руки к своим вискам. Кажется, что её полностью захватила паника, или что похуже.

Очень странное состояние. И ещё более странно, что она не пыталась помочь своим товарищам. Что ж, жива, уже хорошо. Но вот в ближайшие часы полностью бесполезна для разговора.

Я вернулся на улицу. Туда, где оставил вырубленного в самом начале паренька. Он как раз приходил в себя. Моргая, пытался сфокусировать взгляд перед собой.