Первые минуты передачи были посвящены грандиозной церемонии открытия Олимпийских игр.

И вдруг случилось необычное. Телеэкран на мгновение покрылся рябью, потом пошла запись встречи двух лиц, и президент услышал женский голос: «Олег Владимирович Рысев мой отец. Он занимает высокий пост в Службе безопасности России, а я ненавижу его. Вот он встречается с агентом ФБР Иткиным».

Должность руководителя огромной страны приучила его к неожиданностям. Президент внимательно смотрел и слушал.

Генерал, о котором шла речь, был ему знаком. Недавно он дал согласие о назначении Рысева на одну из высших должностей в ФСБ. Президент обладал значительной информацией, чтобы не идеализировать соратников из ближайшего окружения. Однако факты, показанные в фильме, во многом явились для него откровением. Безгрешных людей нет, но существует черта, через которую переступать не позволено никому.

Фильм еще не закончился, когда президент уловил главное и позвонил начальнику личной Службы безопасности Виктору Сереброву.

77

Генерала-полковника Сереброва не удовлетворил неуверенный доклад снайпера, и он крикнул в рацию:

— Ты снял ее или нет?

— Точно не знаю. Упали оба. — Снайпер пытался разглядеть сквозь прицел последствия своего выстрела.

— Что значит оба?

— Женщина и напавший на нее мужчина.

— Наш боец?

— Нет, он старше. Волосы с проседью, без каски, но в бронежилете.

«Рысев», — понял Серебров.

Дополнительные вопросы снайперу генерал-полковник задать не успел, так как в кармане сработал телефон, по которому требовалось отвечать незамедлительно.

— Глаза разуй и разберись! — крикнул Серебров в рацию и отключил связь.

Рацию он держал в левой руке, а правая уже извлекла телефон. Звонил главный «объект» его охраны. Генерал-полковник сел в пустой джип и ответил:

— Слушаю.

78

Рывками возвращаются ощущения. Они ужасны. Меня придавливает тяжелая темнота. Голова раскалывается, дышать невозможно. Губы в чем-то липком и шершавом. Я разлепляю веки. Перед глазами сплюснутый кончик носа в черной грязи. Это мой собственный нос, прижатый к бетонной плите! Язык чувствует вкус. Липкая грязь оказывается кровью. Кровь пузырится в носу, стекает с затылка по подбородку и расплывается под щекой.

Воспоминания пробиваются сквозь вязкий туман головной боли.

Я у окна и только что сделала что-то важное. Последнее, что я помню, выстрел из чужой снайперской винтовки и мое падение. Я пробую пошевелиться, тело не слушается. Теперь понятно, я тяжело ранена. Наверное, перебита шея.

Черт подери, это худшее, что могло случиться! Уж лучше, пуля в голову — и быстрый конец!