А пока мы пытались — по утреннему морозцу, на котором, казалось, даже пар от дыхания оседал на землю микроскопическими колючими льдинками — заставить всю толпу двигаться в нужном направлении.

Впереди шли баги, ровняя снег, за ними — сани, а вслед за ними — беженцы. Стрелков и копейщиков распределили в середине и в конце колонны. Возродиться в своих капсулах к этому моменту успели все бойцы до единого, так что уходили мы с чистой совестью. А те, кому не повезло, как тому же Сочинцу, погибнуть от жвал и лап «богомолов» — ещё и с жуткими воспоминаниями.

Ну а пока люди втягивались на дорогу, Дунай пытался спешно вскрыть одного из убитых монстров. И наблюдал я за этим, если честно, не без брезгливости. Очень уж инородными и неприятными казались эти синие прыгучие твари…

— Обратите внимание: кровь до сих пор не замёрзла! — делая надрез, заметил охотник.

— Она же свернулась! — возмутилась Кострома.

— Свернулась, да! Но должна-то была замёрзнуть! — пояснил Дунай. — Посмотри сама, сколько её натекло.

— А вот в снегу она замёрзла! — обратил внимание Витя.

— Потому что с водой смешалась, — кивнул Дунай.

— Хочешь сказать, что кровь у них сама по себе не замерзает? — уточнила Кострома.

— Всё замерзает, просто вопрос — при какой температуре… — усмехнулся охотник, продолжая вскрывать тушу. — Ртуть — например, металл, но замерзает где-то при минус сорока.

— А что могло дать крови такие свойства? Какие вообще есть жидкости, которые не замерзают? — заинтересовалась Кострома.

— Всё, что содержит спирты!.. — буркнул Пустырник. — И бензин, но он вроде тоже содержит спирты…

— Вечно молодой, вечно пьяный! — мурлыкнул я себе под нос.

— Да, шутка про не обнаруженную в вашем спирте кровь заиграла новыми красками… — кивнул Витя.

— Их синий цвет как бы намекал на определённую проспиртованность! — согласился я.

— Два сердца, — Дунай указал на два мешка, один из которых был пробит копьём. — Потеря одного сердца некритична. А вот это… Это, судя по всему, железа с кислотой!

Охотник осторожно ткнул ножом в какой-то отвратительно выглядевший орган, и на месте прокола тут же выступила густая жидкость с характерным кислым запахом.

— Она! Собрать бы всё это для наших «научников»!.. — вздохнула Кострома.

— У них всё равно нет инструментов для анализа, — отмахнулся Пустырник. — Да и живут эти твари, как я понял, на леднике. Кто-то из вас хочет добровольно морозиться ради ресурсов?

— Я пас! — сразу же открестился я. — Всё то же самое можно синтезировать. Вот пусть и ищут способы синтеза. И вообще… Если у этих «синяков» кровь не замерзает при таком минусе, как сейчас, то какие холода на леднике?