Наш извозчик обернулся и что-то крикнул, а Мелкий перевёл:

— Он, типа, ща газанёт!

И газанул…

Я-то думал, что мы быстро ехали, когда из фактории возвращались… Да конечно! Наивный Вано! Быстро было в этот раз…

По команде возницы, баг рванул вперёд галопом, а нам только и оставалось, что цепляться за борта саней. И надеяться, что вот-вот не вывалимся на снег.

Одно радовало — лёд был ровный.

Прекратилась тряска, закончились прыжки на санях… Остался только свист ветра в ушах и холод, лезущий из всех щелей под одежду. Воспользовавшись моментом, я поплотнее запахнулся, натянул поглубже капюшон — и терпел.

Лыжные перчатки, доставшиеся мне со склада, хоть и защищали от холода, но тут не справились. Руки и ноги начали дубеть где-то через час-полтора…

А наша поездка только набирала обороты! Мигель оказался парнем отчаянным — и гнал по льду так, что еле вписывался в повороты русла. Ещё и хохотал от удовольствия, игнорируя призывы Мелкого чуть сбавить скорость!..

Хорошо ещё, эта сумасшедшая пытка не заняла много времени. На такой скорости мы достигли нужного участка реки примерно часа за четыре, а потом начали замедляться. Мигель периодически привставал, оглядываясь — и вскоре радостно сообщил нам, что путь закончен.

Из саней мы трое вывалились сразу, как баг остановился. Ни секунды не стали медлить! Мелкий рванул к берегу, где его шумно стошнило. Трибэ мужественно сдержался, просто упав на снег и обтирая им позеленевшее от дурноты лицо.

А я трясущимися руками принялся доставать огниво:

— Трибэ, дрова нужны! Околеем тут!..

В одиночку искать дрова моему другу не пришлось. Мигель тоже успел подмёрзнуть, поэтому принял в разведении костра деятельное участие.

На льду мы этим заниматься не стали: сложили костёр на заснеженном берегу. Сани оставили рядом, чтобы баг мог вдумчиво грызть торчащую из снега сухую траву.

И, только отогревшись и выпив горячего отвару, решили пойти посмотреть на крокодиллу.

Как его разглядел Мигель, пока ехал сюда — ума не приложу! Может, проехал совсем рядом? А, может, вообще наехал на этот огромный нос, торчащий изо льда?

Не знаю. И спрашивать не стал. Это всё было не настолько любопытно, как само зрелище гигантского крокодиллы, вмёрзшего в лёд.

На поверхности торчали лишь узкие длинные ноздри на толстом носу. Они выступали изо льда совсем чуть-чуть: ровно настолько, чтобы можно было спокойно дышать. Остальное тело гигантской рептилии пряталось где-то под водой.

— Охренеть! — восхитился Трибэ и принялся расчищать снег вокруг.

Лёд был достаточно прозрачным, чтобы увидеть под ним уходящие в темноту глубины массивные челюсти. Иногда из носа вырывался тихий сип, показывая, что крокодилла не умер, а просто впал в зимнюю спячку.