А ведь еще пару недель назад меня бы это никак не задело. Сейчас же я был взбешен и одновременно испуган этим странным своим… высокомерным недовольством. Во мне прямо всколыхнулось что-то недоброе, а на секунду возникло глупейшее желание врезать кому-нибудь по наглой ленивой морде. И это в виртуальном мире Ковчега 5.0, где нет боли и быть не может — ведь мы лишь электронные фантомы, лишенные тел и нервной системы. Мы призраки погруженного в хаос мира…

Зато здесь есть почти настоящая смерть и имеются жуткие янтарные тюрьмы… Хотя пусть смерть только «почти» настоящая, умирать все же страшно — это ведь не только потеря нажитых за последний «игровой сеанс» воспоминаний, но и всех приобретенных чувств, будь то затаенная на кого-то злость, новая дружба или же… любовь.

Да… умирать никак нельзя. Никому из нас.

— Шеф! — стоящий у перил, что опоясывали «пояс» газотурбовоза, Туффи заискивающе улыбался, разводя руками. — Не серчай ты так. Все сделаем. Мы быстро.

— Я злюсь на себя, — улыбнулся я мирно в ответ, с трудом загнав внутрь рвущееся наружу яростно «делай, а не говори! Шевелись!»

Так с людьми нельзя. Тем более с теми, кто мне действительно нравится. Да и в целом выбранная мной команда очень неплоха. Я заложил руки за спину и часто закивал, глядя на приближающийся грозовой фронт. Да. Все ребята молодцы. Стараются как могут. А я просто раздражен — причем без всякой видимой причины.

Или можно так с людьми?

Снова во мне шевельнулось раздражение.

Я стараюсь как могу, не чураюсь самой черной грязной работы и при этом продолжаю руководить. Чего я жду в ответ от своей команды — да того же самого. Фанатично-честного отношения к своим обязанностям, стремления преуспеть, желания выполнить все правильно и не допустить при этом ошибок.

Стоп…

А я это им уже говорил?

Я задумчиво замер рядом с пыльным и чуждо выглядящим здесь здоровенным кактусом, растущим прямо из фиолетового искристого камня.

Я уже объяснял своей команде, чего я от них ожидаю?

Хм…

Едва я подумал об этом, как тут же вздрогнул — за спиной победно взревел движок поставленного на колеса поезда, этого чудовищного стального монстра.

— Мы поговорим, — улыбнулся я, разворачиваясь и глядя на радостно лыбящихся парней и девчат, смотрящих на меня из окон и с крыши. — Мы поговорим.

— Все готово, шеф! — завопил Туффи, чье лицо выражало огромное облегчение.

Этот странновато выглядящий мужичонка был очень чувствителен к чужим эмоциям. В этом я уже убедился. Думаю, он, считай, единственный, кто понял, какого труда мне стоило подавить свои эмоции и не разораться посреди чистого поля.