Пробежать мимо я уже не мог, даже несмотря на врага, идущего за мной по пятам. Этих людей никто, кроме меня, не спасёт.

В отличие от Квенлана я не предлагал варварам убираться подальше. Стоило мне вновь увидеть измождённые страхом лица людей, как я понёсся в бой. В Живом доспехе это было не так уж страшно.

Я бил их и топтал, рассекал мечами, сеял смерть. Когда остатки варваров бросились наутёк, я скомандовал, указывая направление:

— За поворотом будут ворота, бегите туда!

Поток людей устремился вперёд. Я шёл рядом, оберегая их от возможных атак. Оставалась ещё одна опасность.

Где же ты, крылатый?

Мой доспех мигнул светом. Я резко развернулся, атакуя сразу двумя мечами. Ничего. Из моего живота вылез искрящийся красный меч. Спина и живот онемели от ледяной боли.

— Твой доспех подсказывает, когда я выхожу с другого плана, не так ли? — проскрежетал голос сзади меня. — Правда, я не думал, что ты будешь настолько глуп, Квенлан. С чего ты взял, что я буду бить только со спины?

Я ударил его локтем по шлему. Красный отшатнулся, оставив торчать во мне свой меч. Онемение от него уже дошло до груди. Я ударил кулаком по торчащему из меня острию, надеясь, что это сработает. Искрящийся меч со стуком упал на землю позади.

Меня шатнуло, но доспех тут же залило целительным светом. Вокруг раны разгорелось тепло, которое разгоняло всю боль. Красный опять исчез.

В этот раз я не заметил, когда он снова появился.

— Когда, — рычал он, впечатывая каждое новое слово кулаком в мою броню. — Ты. Наконец. Сдохнешь⁈

Удары, даже сквозь Живой доспех, были ощутимыми. Броня моего доспеха рассыпалась на ходу. Красный буквально вырывал из меня куски. Больше не было сил ни защищаться, ни атаковать. Горячее тепло на месте раны исчезло, сменившись расползающимся онемением. Мне вдруг стало всё равно, что со мной будет. Даже моя знаменитая упёртость отказывалась просыпаться, уступив место апатии.

Подумаешь, всего лишь смерть. Зато найду маму среди Ушедших.

Прости Квенлан, я всё же не превзойду тебя.

Красный задержал очередной удар, глядя куда-то позади меня.

— Мы ещё не закончили, Сатирус!

После этих слов он швырнул меня мощным броском. Я врезался спиной в дом, отчего рана загорелась очередной вспышкой боли. Последним, что я видел, пока на меня сыпались обломки стен и потолка, был красный крылатый рыцарь, которого уносил огненный поток.

Огромный камень упал на шлем, закрывая собой обзор. Этого оказалось достаточно, чтобы я, наконец, провалился во тьму.

* * *

— Пусти меня! — кричал разъярённый женский голос. — Да уйди ты, железяка хренова!